Петров посмотрел на меня с удивлением, которое быстро сменилось тёплой, почти дружеской усмешкой. Он протянул мне широкую ладонь.
— Спасибо, Игорь. Не ожидал. Обычно бизнесмены при первом шухере чемоданы пакуют и в столицу валят. А ты… ты, я смотрю, стал настоящим зареченцем. Своим.
Я крепко пожал его руку.
— Я просто не люблю, когда на моей кухне хозяйничают чужие тараканы, Иван. Даже если они очень большие и опасные.
— Разберёмся с тараканами, — кивнул он. — Ты давай, иди. Тебе к эфиру готовиться надо. Людям нужны зрелища и вкусная еда, чтобы не так страшно было жить. А мы тут… поработаем.
Я вышел из участка и снова поймал такси. Снег на улице усилился, заметая следы, скрывая грязь и серый асфальт.
Город готовился к войне, сам того не ведая. Старая королева доживала последние часы в своём замке, передав мне ключи от всех дверей. Шериф точил топор. А повар… повар вёз в кармане бомбу замедленного действия и готовился к ужину, который мог стать последним спокойным вечером в его жизни.
Глава 16
Правда — ингредиент специфический. Если бухнуть её в блюдо целиком, неразбавленной, то едока просто вывернет наизнанку. Её нужно подавать дозировано, под соусом из недосказанности и гарниром из благих намерений. Иначе мои близкие просто сойдут с ума от страха.
Я стоял перед дверью «Очага», вдыхая холодный воздух, и пытался стереть с лица выражение человека, который только что заглянул в бездну. Там, в особняке Алиевых, пахло смертью и лекарствами. Здесь, за этой дверью, пахло выпечкой и надеждой. Мне нужно было сделать так, чтобы эти два запаха никогда не смешались.
Толкнув дверь, я шагнул в тепло. Гостей в это время практически не бывало, и это хорошо. Занят лишь один столик, но там дамочки из соседнего цветочного киоска, решившие передохнуть, весело о чём-то щебетали, попивая чай, и совсем не обращали на меня внимание.
Отлично.
На кухне царила неестественная тишина. Обычно в это время здесь гремят сковородками, Вовчик роняет что-нибудь тяжёлое, а Даша отпускает ехидные комментарии. Но сейчас все замерли. Настя, Даша, Вовчик и даже Кирилл смотрели на меня. Они знали, куда я ездил. Они ждали подробностей.
Я медленно снял пальто, повесил его на вешалку и прошёл к центральному столу. Провёл рукой по гладкой поверхности.
— Мурат мёртв, — сказал я ровно, глядя куда-то в район вытяжки.
Первой выдохнула Настя. Её плечи опустились.
— Слава богу, — тихо, почти шёпотом произнесла она, тут же прикрыв рот ладонью, словно испугавшись своих слов.
— Грешно так говорить, — буркнул Вовчик, но в его глазах читалось явное облегчение. Ещё бы, этот упырь чуть не отправил его на тот свет.