— Праздник какой? — спросила она, ловко укладывая горячие и жирные кольца в картонную коробку.

— Взятка, — честно признался я. — Иду сдаваться властям.

Через десять минут такси высадило меня у здания полицейского участка. Я расплатился и вошёл внутрь. Дежурный сержант, молодой парень с россыпью прыщей на лбу, оторвался от кроссворда.

— Гражданин, у нас приём заявлений… О! — его глаза округлились, рот приоткрылся. — Это же вы! Из телевизора! «Империя Вкуса», да? Моя мама ваш суп вчера готовила! Чуть тарелки не съели вместе с едой!

— Рад слышать, — я поставил коробку на высокий барьер. — Угощайтесь, пока горячие. А мне бы к Петрову. Он у себя?

— Иван Кузьмич? У себя, конечно. Он тут живёт практически, с этой текучкой. Проходите, господин Белославов!

Я прошёл по коридору, выкрашенному в унылый зелёный цвет. Дверь нужного кабинета была приоткрыта.

Сержант Петров сидел за столом, буквально заваленным папками и протоколами. Выглядел он паршиво: лицо серое, под глазами мешки, китель расстёгнут на верхнюю пуговицу. Перед ним дымилась чашка с чем-то чёрным, отдалённо напоминающим кофе, но… в этом мире я редко встречал достойный сорт этого благородного напитка.

— Тук-тук, — сказал я, входя.

Петров поднял тяжёлую голову. Взгляд сфокусировался на мне не сразу.

— Белославов? — он хмыкнул, но злости в голосе не было, только усталость. — Ты чего тут забыл? Опять кого-то отравил? Или наоборот, тебя травили? Я думал, ты теперь столичная птица, по банкетам летаешь.

— Пришёл с повинной, — я водрузил коробку с пончиками прямо поверх какой-то важной папки «Дело №…». — И со взяткой. Борцам с преступностью нужны быстрые углеводы. С повидлом.

Петров приоткрыл крышку, вдохнул сладкий запах и блаженно зажмурился.

— Вот за это уважаю. Садись. Чай будешь? Правда, у нас только какая-то «Принцесса», не чета твоим китайским изыскам.

— Буду, — я сел на скрипучий стул для посетителей. — Рассказывайте, Иван. Что тут творилось, пока меня не было? А то я из поезда сразу в пекло, толком ничего не знаю.

Петров тяжело вздохнул, наливая кипяток в щербатую кружку.

— Да бардак творился, Игорь. Полный бардак. Пока ты там поварёшкой на камеру махал и медали получал, город на ушах стоял.

— Алиевы? —уточнил я.

— Они самые. Сначала притихли, как мыши под веником. Это, скажу тебе, страшнее всего было. Обычно от них шум, гам, драки на рынках. А тут тишина. Неделю ни слуху ни духу. Мои ребята нервничать стали. А потом началось… — он откусил пончик, жуя медленно. — Помнишь склады в порту? Сгорели. Списали на проводку, но там явно поджог был. Потом у двух фермеров, но не твоих, колёса на грузовиках порезали. Ночью. Чисто, без свидетелей.