Я сжал холодный металл в руке. Это был не подарок, а граната с выдернутой чекой. Она давала мне оружие против всех, но это оружие могло взорвать и меня самого.

— Зачем вы отдаёте это мне?

— Но самое главное там не это, — она проигнорировала вопрос. — Там есть папка под названием «Белославовы».

У меня перехватило дыхание.

— История твоих родителей, Игорь. Почему они ушли в тень. Кто их предал. Кто заказал ту травлю, после которой твой отец стал изгоем. Я собирала это годами. Просто на всякий случай.

— Это… — я запнулся. — Это мой щит?

— Это твой щит и твой меч. Но помни: меч этот обоюдоострый. Режешь врага, но можешь порезаться и сам.

Фатима откинулась на спинку кресла, окончательно обессилев. Разговор выпил из неё последние соки.

— Увози Лейлу, — прошептала она, закрывая глаза. — Сделай из неё человека. В столице у неё есть шанс. Здесь, в Зареченске, для неё есть только место на кладбище, рядом с моей могилой. А я не хочу лежать с ней рядом. Она слишком шумная.

— Я позабочусь о ней, — пообещал я. — Она будет в безопасности. И она будет готовить, а не воевать.

Фатима приоткрыла один глаз. В нём мелькнуло что-то похожее на угасающее кокетство, тень той женщины, которой она была полвека назад.

— Ты так похож на Ивана… Тот тоже был красив. И тоже держал слово, даже когда это было невыгодно. Жаль, что мы были по разные стороны баррикад. Мы могли бы… многое сделать вместе.

Она махнула рукой, прогоняя меня.

— Иди. И не оборачивайся. Не люблю долгих прощаний.

Я встал, спрятал «скарабея» во внутренний карман, рядом с кнопочным телефоном.

— Прощайте, Фатима.

Я вышел из зала, не оглядываясь, как она и просила. Спиной я чувствовал холод пустого дома и взгляд смерти, которая терпеливо ждала в углу, когда мы закончим дела.

* * *

На улице валил снег. Таксист, хмурый мужик в кепке, молча крутил баранку, слушая шансон. Я сидел на заднем сиденье и смотрел на Зареченск.

Мне нужно было переключиться. После тяжёлого разговора в особняке Алиевых и встречи с умирающей «королевой» мафии хотелось вымыть руки с хлоркой. Нужно было какое-то простое, понятное действие. Обычное и человеческое.

— Шеф, притормози у пекарни на углу, — попросил я.

Машина скрипнула тормозами. Я выскочил на холод, и колокольчик над дверью звякнул, впуская меня в тёплое облако аромата ванили и сдобы.

— Игорь! — продавщица, румяная тётка в чепчике, расплылась в улыбке. — Вернулись! Мы же всей сменой за вас болели! Что на этот раз желаете?

— Спасибо, Люба, — я покачал головой, отряхивая снег с пальто. — Сегодня у меня дело государственной важности. Поэтому нужно кое-что особенное. Дайте мне коробку пончиков. Тех, что с сахарной пудрой и повидлом. Самую большую, какая есть.