— Значит, я аристократ? — хмыкнул я. — Барон Белославов? Звучит неплохо. Закажу визитки.
— Нет, — она покачала головой. — У нынешних аристократов, у всех этих Воронковых, Яровых и прочих, узор слабый и размытый. А у тебя…
Она снова ткнула в график.
— У тебя он чёткий. Как кристаллическая решётка алмаза. Это структурированная магия. Такое бывает только у старых родов. Очень старых. Тех, кто стоял у истоков Империи, ещё до Романовых. Тех, кого вырезали или ассимилировали сотни лет назад.
Я почувствовал, как внутри шелохнулось что-то холодное.
Слова Макса про «мать». Слова Травки про «две реки». А теперь вот этот график…
— Это маркер, — прошептала Вероника. — Генетический маркер. Если кто-то из твоих врагов, которых ты успел нажить за последние месяцы немало, увидит этот анализ… я не знаю, к чему это приведёт, пока не проведу другие анализы.
Я посмотрел на свою руку. Обычная кожа, под которой бежали синие вены. Ничего королевского. Руки повара, привыкшие к ожогам и порезам.
— Значит, я уникален? — спросил я тихо. — Редкий трюфель, за которым охотятся свиньи?
— Хуже. Ты… я не знаю, Игорь, поэтому мне нужна ещё твоя кровь.
Вероника схватила со стола жгут и упаковку со стерильной иглой.
— Мне нужно свежее подтверждение, — заявила она, разрывая упаковку зубами. — Прямо сейчас. Я должна видеть динамику. Может, это была ошибка прибора? Или временная мутация? Дай руку.
Она потянулась ко мне, но я перехватил её запястье. Осторожно, но твёрдо.
— Ника, подожди.
— Нечего ждать! — она попыталась вырваться. — Каждая минута дорога!
— Есть нюанс, — сказал я, глядя на неё сверху вниз. — Анализ будет… смазан.
Глава 13
Она замерла. Её ноздри хищно раздулись.
— Ты пил? — спросил она, принюхиваясь. — Алкоголь? Энергетики? Принимал зелья?
— Скажем так… — я подбирал слова аккуратно. — Я нашёл источник. Редкий мёд. Дикие цветы, которые цветут раз… чёрт, уже и не помню.
Я не стал говорить про Травку, про секс на шкурах и обмен энергией. Это было слишком личное, слишком дикое для этой лаборатории. Но Вероника была ведьмой. Она занималась травами всю жизнь.
Она подалась вперёд, почти уткнувшись носом в мою шею. Глубоко вдохнула.
— О боги… — выдохнула она, и её глаза расширились.
Теперь она не смотрела на меня как на пациента или любовника. Она смотрела на меня как учёный, который только что обнаружил новый вид жизни.
— Лунная мята… — бормотала она, втягивая воздух. — Дикий вереск… Ты фонишь, Игорь! Ты фонишь так, что у меня анализаторы с ума сходят!
— Я сейчас под «допингом», — подтвердил я. — Моя кровь кипит. Если ты сейчас возьмёшь пробу, она может прожечь пробирку.