Его можно только принять. Или умереть, пытаясь его отрицать.

Я увидел знакомую зелёную вывеску аптеки. Свет в окнах не горел, но я знал, что она там. Ждёт меня с пробирками и приговором.

— Ну что ж, — прошептал я себе под нос, подходя к двери. — Посмотрим, из какого теста я слеплен на самом деле. Надеюсь, не из песочного.

* * *

Вероника открыла дверь чёрного входа ещё до того, как я успел постучать. Видимо, она караулила меня у глазка или расставила сигнальные чары на ступеньках.

Она выглядела не так, как обычно. Никаких декольте, никаких шёлковых блузок и аромата соблазна, которым она обычно глушила запах лекарств. На ней был глухой медицинский халат, застёгнутый под самое горло. Волосы стянуты в тугой пучок. Лицо без грамма косметики казалось бледным.

— Заходи, — бросила она коротко.

Голос был сухим и ломким. Так говорит хирург перед сложной операцией, исход которой неочевиден.

Она пропустила меня внутрь и тут же лязгнула замком, поворачивая ключ на два оборота. Потом дёрнула ручку, проверяя надёжность. Её пальцы мелко дрожали.

— Привет, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку. — Ты выглядишь так, будто собираешься вскрывать инопланетянина.

— Помолчи, Белославов, — она даже не посмотрела на меня. — Вниз. Быстро.

Мы спустились в подвал.

Я бывал здесь раньше, но сегодня это место казалось другим. Исчез налёт ведьминского уюта. Сейчас это была лаборатория.

Вероника подошла к длинному металлическому столу, заваленному бумагами.

— Садись, — она кивнула на высокий табурет. — Рукав закатай. Левый.

— Даже чаю не предложишь? — усмехнулся я, стягивая пальто. — Или сразу перейдём к вивисекции?

— Не до шуток, Игорь, — она резко развернулась. В её глазах плескалась смесь страха и какого-то нездорового, фанатичного азарта. — Смотри сюда.

Она ткнула пальцем в лист бумаги, лежащий поверх остальных. На нём был распечатан график. Ломаная красная линия скакала вверх-вниз, напоминая кардиограмму человека, который бежит марафон по минному полю.

— Красиво, — оценил я. — Это курс доллара? Или мои шансы выжить в этом городе?

— Это спектральный анализ твоей плазмы, идиот, —прошипела она. — Тот самый, который я брала у тебя относительно недавно. Помнишь?

Она схватила карандаш и начала яростно обводить пики на графике.

— Видишь вот эти всплески? Раз, два, три… Это не хаос, Игорь. Это ритм.

— И что это значит? — я перестал улыбаться. — Что я болен?

— Наоборот. Ты слишком здоров. Патологически здоров.

Вероника отбросила карандаш и посмотрела мне прямо в глаза.

— Магия в крови обычных людей, даже одарённых, выглядит как шум. Как статика на радио. Она хаотична. А у аристократов, у тех, кто веками скрещивался внутри своих кругов, она имеет рисунок.