Она отстранилась так же резко, как и поцеловала. Упёрлась ладонями мне в грудь и толкнула.

Я моргнул, восстанавливая дыхание. Вероника стояла в шаге от меня, поправляя выбившийся локон. Её глаза снова стали ясными, холодными и расчётливыми. Взгляд метнулся к штативу с пробиркой.

— Уходи, — сказала она.

Эм…

— Чего?

— Уходи. Прошу тебя.

— Я думал, мы перешли к десерту, — я усмехнулся, хотя внутри кольнуло обидой. — Ты же сама начала.

— Ты не десерт, Игорь, — она повернулась ко мне спиной, уже настраивая микроскоп. — Извини, мне нужно работать, пока кровь «горячая». Пока реакция идёт. Если я отвлекусь на тебя, на… это… я упущу момент распада. Я потеряю данные. А это очень важно.

Она склонилась над окулярами, мгновенно забыв о моём существовании.

— Пожалуйста, закрой дверь снаружи, — бросила она через плечо. — Ключ под ковриком.

Я молча смотрел на её сгорбленную спину. Халат натянулся на лопатках. Она уже была не здесь. Она была в мире молекул, спектров и древней магии.

Наука победила страсть. Нокаут в первом раунде. Обидно? Немного. Но больше смешно.

Я — Игорь Белославов, шеф-повар, телезвезда, любовник дриады, сын тайной королевы (или как мне её назвать?) и гроза местных гопников; только что был выставлен за дверь ради двадцати миллилитров собственной крови.

— Ладно, — сказал я её спине. — Работайте, коллега. Надеюсь, премию дадут нам двоим. Тебе за открытие, а мне за терпение.

Она не ответила. Только щёлкнула каким-то тумблером на приборе.

Я поднялся по лестнице, вышел в холодную ночь и запер дверь. Ночной Зареченск был тих. Ветер стих, снег падал лениво, крупными хлопьями.

Я глубоко вдохнул, пытаясь выветрить из лёгких запах аптеки.

Лера хотела от меня денег и статуса. Вероника хотела от меня уникальную ДНК и научную славу. Мать хотела… чего? Власти? Безопасности?

Казалось, в этом городе каждая женщина видит во мне не мужчину, а ресурс. Банкомат, пробирку, шахматную фигуру.

— Забавно, — сказал я в темноту. — Все хотят кусочек меня. Но никто не спрашивает, хочу ли я быть съеденным.

Я засунул руки в карманы и побрёл в сторону «Очага».

Там, на моей кухне, всё было проще. Там Настя не просила у меня кровь, она просила просто быть рядом. Там Даша не искала во мне древние гены, она искала одобрения своему супу. Там Вовчик видел во мне учителя, а не объект исследования.

Там был мой настоящий дом. Единственное место, где я был не ингредиентом, а поваром.

И завтра мне предстоял ужин с Сашей. Ещё одна женщина. Ещё одна игра. Но Саша… Саша просила не кровь. Она просила еду. И это внушало надежду.