Телефон, лежащий на столе, коротко завибрировал. Пришло сообщение.

Я вытер руки о полотенце и разблокировал экран.

«Я у чёрного входа. Не войду без дозволения».

Я накинул на плечи пальто, не застёгивая, и пошёл к задней двери. Открыл, и в лицо тут же ударил порыв ледяного ветра, смешанного с колючим снегом.

Зима в этом году решила не церемониться.

Марьяна стояла на нижней ступеньке, ссутулившись и спрятав руки в карманы дешёвого пуховика. Голову её покрывал толстый шерстяной платок, намотанный в несколько слоёв. Сейчас она меньше всего напоминала зловещую ведьму, насылающую порчу на конкурентов. Скорее, уставшую женщину из очереди в поликлинику, замученную бытом и безденежьем.

— Заходи, — сказал я, отступая в сторону. — Холодно.

Она кивнула, отряхнула сапоги о решётку и скользнула внутрь. Мы прошли в зал, где было теплее, но свет я включать не стал. Уличных фонарей и света от холодильников с напитками вполне хватало, чтобы видеть друг друга, но не видеть лишнего.

Марьяна стянула платок, открывая лицо. Под глазами залегли тёмные тени, кожа казалась серой. Но сами глаза горели. В них была тревога, смешанная с надеждой.

— Простите, что поздно, Игорь, — голос её был тихим. — Я узнала, что вы вернулись в город. Слухи у нас быстро летают, быстрее ветра.

— К делу, Марьяна, — я присел на край стола, скрестив руки на груди. — Ты здесь не для того, чтобы обсуждать моё шоу.

Она нервно дёрнула край шарфа.

— Ане лучше. Врачи в больнице в шоке. Говорят — ремиссия. Анализы чистые. Они не понимают, как такое возможно за пару недель.

— Рад слышать, — кивнул я.— Значит, терапия работает.

— Работает, — она подняла на меня взгляд. — Но зима… Зима будет лютой, Игорь. Я чувствую это костями. Холод идёт не просто с неба. Он идёт из земли. Аня слабая ещё. Ей нужно укрепление. Тот мёд… он кончился.

Я посмотрел на неё. В её взгляде не было жадности, только материнский страх. Животный ужас перед тем, что болезнь может вернуться.

Молча встал и пошёл на кухню.

— Жди здесь.

Зайдя в святая святых, я плотно прикрыл за собой дверь. Мой «стратегический запас» хранился не в сейфе и не в холодильнике. Он был спрятан там, где никто не догадался бы искать — в старой банке из-под дешёвого кофе, стоящей на самой верхней полке среди специй, которые мы редко использовали.

Я достал глиняный горшочек, который дала мне Травка. Он был тёплым на ощупь. Снял крышку. Густая янтарная масса слабо светилась в темноте. Я взял маленькую стеклянную баночку из-под детского пюре — специально припас для таких случаев. Удивительно, что никто из нашей «банды» её так и не выкинул. Наверное, тоже планировали как-то использовать. У поваров не бывает лишних предметов, и уж тем более, тары.