— Ну что, великий разрушитель муравьиных семей и вредитель местной экосистемы? — раздается голос Елены. Она стоит в нескольких шагах, держа в руках две дымящиеся кружки. — Не надоело терроризировать местную фауну? Держи, специальный энергетический чай, чтобы ты совсем не свалился.

Я с трудом разжимаю сведенные от напряжения челюсти и принимаю от нее кружку. От напитка тянет странным, химическим запахом, напоминающим то ли лекарство, то ли яд.

— Большое спасибо, — делаю я поклон. — Если я внезапно умру до проникновения в «Прометей», знай — виноваты не Морозовы, а твой волшебный эликсир.

— Это специальный адаптогенный травяной сбор, — с напускным достоинством говорит она. — Повышает устойчивость организма к стрессу и психическим нагрузкам. Петров вычитал рецепт в одном очень старом и сомнительном журнале о народной медицине.

— Он повышает устойчивость к самому желанию продолжать жить, — делаю я осторожный глоток и невольно морщусь. — На вкус как будто кто-то заварил старую автомобильную проводку.

Елена молча присаживается на заросший мхом камень, ее взгляд скользит по моему «полигону». Мы сидим в тишине несколько минут, начинает накрапывать дождь.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — говорит она наконец, не глядя на меня. — О дяде. О Сергее Воронове. Он тоже что-то чувствовал, как и ты. Какую-то другую, не кровную магию. И он пытался это изучить, систематизировать, понять. Он был гораздо ближе к разгадке, чем кто-либо другой. И его убили за это. Иногда мне кажется, что все, что я делаю, — это просто продолжаю его дело. Что наша месть Морозовым — это не просто личная месть. Это… попытка закончить начатое им. Поставить точку.

Она поворачивает голову и смотрит на меня. Ее плечи опущены, веки тяжелые. Уголки губ чуть опущены вниз. Она медленно выдыхает:

— После всего этого, после штурма «Прометея»… Я, наверное, уйду.

Я, честно, слегка не ожидал.

— Уйдешь? — переспрашиваю я. — Куда?

— Не знаю точно. — Она пожимает плечами, говоря это на удивление просто и буднично, будто обсуждает планы на выходные. — В монастырь, может быть. В какой-нибудь очень далекий, на севере, где-нибудь на уединенном острове. Где нет этой магии крови, нет великих домов, нет этой вечной, изматывающей войны. Моя месть… она почти свершена. Я сделала для нее все, что могла. А если дальше вариться во всем этом — только бесконечная кровь, новые жертвы, новое дно. А я устала от крови, Артем. Я устала постоянно бояться, ненавидеть, прятаться. Я хочу просто молчать.

Смотрю на нее, на эту хрупкую с виду девушку с железной волей, ставшую моим самым надежным союзником. Не могу уговаривать остаться. У каждого своя война, и каждый имеет право положить оружие, когда она окончена.