Ирина поднимает взгляд.

— Белка ни в чем не виновата, — говорит она. — Она просто ждет своего друга. Ворону. Они вместе ворсуют.

Мы замираем.

— Ворсуют? — переспрашивает Михаил.

— Чистят друг другу шерсть и перья, — поясняет она, как нечто само собой разумеющееся. — Они друзья.

Слов нет, кто нас окружает. Один другого переплюнет по уровню странности…

Мы выходим во двор. У ворот стоит Иван, наш самый бдительный охранник. Он держит в руках небольшую клетку, из которой доносится возмущенный стрекот. В клетке — пушистый бельчонок, который с явным презрением грызет прутья.

— Господин Серпов! — Ивана вытягивается в струнку. — Задержан подозрительный персонаж! Наблюдал за объектом в течение сорока семи минут. Подозреваемый не собирал орехи, не прыгал по деревьям. Просто сидел и смотрел на склад боеприпасов. Явная разведка!

Я смотрю на бельчонка. Бельчонок смотрит на меня. В его черных глазах читается вселенская скука и легкое раздражение.

— Иван, — говорю я максимально серьезно. — Ты уверен? Может, он просто философствует? Или у него депрессия?

— Депрессия — это классическая тактика для отвода глаз! — парирует Иван. — Я читал!

— Отпусти его, Иван, — вздыхаю я. — И пройди еще разок инструктаж по визуальному определению угроз. Особенно раздел «Млекопитающие весом до пятисот грамм».

Иван, бормоча что-то о «недооценке противника», нехотя открывает клетку. Бельчонок с достоинством выскакивает, одаривает нас с Иваном уничижительным взглядом и грациозно взбирается на ближайшее дерево.

— Видишь? — говорит Иван с триумфом. — Дерево! Он полез на дерево! Для маскировки!

Днем, после тренировки с гантелями, продолжаю встречать клиентов. Ирина периодически появляется в коридоре, бесшумно скользя мимо, или сидит в углу моего кабинета во время переговоров, не произнося ни слова. Но я замечаю, что иногда она смотрит на того или иного клиента и морщит лоб, как будто прислушивается к чему-то неприятному.

После ухода очередного клиента я поворачиваюсь к ней.

— Что?

— Он лжет о своих доходах, — тихо говорит она. — Боится, что ты повысишь ставку.

— Спасибо, — киваю я. — Но я и так это знал. Его нить колебалась, когда он говорил о финансах.

Она смотрит на меня с легким удивлением, затем кивает.

— А… да. Ты видишь по-другому.

— Но твой способ… быстрее. В следующий раз, если услышишь нечто действительно важное, сообщи. Тихо.

— Хорошо.

Мои мысли прерывает резкий, пронзительный звук. Это… звон колокольчика. И он приближается.

По главной дороге к поместью медленно движется экипаж. Настоящий каретный экипаж, запряженный парой идеально подогнанных гнедых лошадей. Экипаж черный, лакированный, без каких-либо опознавательных знаков. На козлах сидит кучер в строгой ливрее, его лицо непроницаемо.