Он кивает стражам:

— Уведите его.

Меня снова ведут в первоначальную комнату. На этот раз мне приносят бутылку воды и какой-то завернутый в бумагу бутерброд. Заветренный, одинокий, бутерброд выглядит так, будто его уже один раз съели. Я почти чувствую к нему жалость. Почти. Но сейчас я не ем. Пью только воду, небольшими глотками. Бутерброд с «неожиданной начинкой» от Морозовых — не лучший ужин для растущего организма.

Ночь тянется медленно. Я не сплю, сижу и думаю. Вариантов немного. Согласиться — значит стать предателем в стане Волковых. Рано или поздно они раскроют меня, и тогда мучительная смерть — это самое мягкое, что меня ждет. Отказаться — значит здесь меня ментально обработают так, что в лучшем случае буду зомби-рабом этому клану. Третий вариант — попытаться сбежать. Но как? Камера надежная, охрана бдительная.

Под утро я начинаю слышать звуки за дверью. Приглушенные голоса, шаги. Они затихают. Потом снова приближаются.

Я встаю. Прижимаюсь к стене рядом с дверью.

Дверь открывается. В проеме — женщина в серой форме уборщицы. С тележкой для уборки и ведром.

— Быстро. Одевайся, — шепчет она и кидает мне сверток. В нем лежит такой же серый рабочий комбинезон.

Я не задаю вопросов. Быстро натягиваю комбинезон поверх своей одежды. Она сует мне в руки швабру. Вот это тема! Получил новое боевое снаряжение. Теперь я смертельно опасен… для грязных полов.

— Иди за мной. Не смотри ни на кого. Ты глухой и немой уборщик. Понял?

Я киваю. Мы выходим из комнаты. В коридоре никого нет. Но слышны крики и грохот откуда-то издалека.

Идем по коридору, я опустил голову, тащу за собой швабру. Проходим мимо двух стражников. Они смотрят на нас, но не останавливают. Она — уборщица, то есть, по сути, просто часть фона, ее не замечают. Я — просто еще один работник.

Мы выходим через черный ход на загрузочную площадку. Там стоит такая же тележка с тряпками. Рядом — старый, видавший виды грузовик с логотипом клининговой службы.

— Садись в кабину. На пол. И не двигайся, — говорит женщина, уже подходя к кабине.

А она неплохо все это придумала, кем бы она ни была. Старый грузовик, водитель-уборщица — идеальный камуфляж. Быстро залезаю и ложусь на пол, хотя это пипец как тесно. Она садится за руль, заводит двигатель, и мы едем. Грузовик трясется на колдобинах.

Видимо, мы уже отъехали на приличное расстояние, потому что дама эта, наконец, призывает меня пересесть на сиденье.

— Кто ты? — спрашиваю я, смотря на ее профиль.

Она на секунду отрывает взгляд от дороги.

— Елена. Ты ворошил дело моего дяди, Сергея Воронова. Спасибо за это.