— Периферийная стратегия позволит кусать британского льва, где только возможно, и при этом избежать прямого столкновения, — Фок размышлял вслух, как привык это делать. Очертив общую картину, перешел к частной — новой итало-турецкой войне, в которой Рим не прав. Хотя такая реакция понятна — ты грызешь нагло отобранную кость, а тут у тебя ее отбирают в пользу твоей же жертвы. Поневоле взбеленишься!
Понятное дело, что итальянцы, согласившись на посредничество, принялись тянуть время, рассчитывая, что проблема рассосется со временем. И рассчитывали успеть достроить свой первый дредноут, который дюжиной своих 305 мм пушек нейтрализует три австрийских броненосца типа «Радецкий», которые были смертельно опасным противником даже для последних итальянских броненосцев «Реджина Елена». И даже могли потягаться с британским «Дредноутом», мало тому уступая в артиллерии, но при заметно меньшем водоизмещении.
— Кто же спровоцировал итальянцев и турок?! Ведь явно обе страны пошли на конфликт! Сандро, Вилли и себя исключаю — мы не при делах! Тогда кто такой этот тайный подстрекатель?
Фок задумался — все вышло как нельзя удачно, это следовало признать. Эскалация конфликта приняла иной характер, но целиком входящий в его предварительные расчеты. Францию Александр Викторович исключил — для нее это было совсем некстати. Хотя, изнутри стравить между собой членов «Тройственного Союза» отвечало общим интересам Антанты, так и оставшейся британо-французским союзом, из которого Россия изящно выскочила благодаря кайзеру. Просто Вилли открыто объявил, что никогда не объявит войну России и Франции, и Сандро сделал тоже в отношении Германии — взаимная «перестраховка».
И все — оборонительный договор между Четвертой республикой и Российской империей потерял значение, а насчет наступательного союза стороны изначально не договаривались. Теперь русские не будут таскать каштаны из огня ради интересов Антанты и себе на погибель.
Теперь сложилась принципиально иная ситуация — появился «союз пяти императоров», от Рейна до Японского моря, и с ним придется считаться всем, и Англии в первую очередь. А ведь политика Лондона всегда строилась на поиске сильной европейской державы, имеющей большую армию. Но сейчас Франция в одиночку бессильна противостоять данному блоку — ее просто сомнут и не заметят. Так что в Париже все прекрасно поняли, и рыпаться не станут. Тогда единственный, кто больше всего заинтересован в разжигании войны, так это старый Франц-Иосиф, дорвавшийся до «спичек», и, возможно, англичане, которые посчитали, что им потом удастся спровоцировать войну Вены против Петербурга.