— Просчитал моментально, что этот брак позволит Германии проникнуть на китайский рынок, куда хода немецким промышленникам пока нет, через Маньчжурию. А это изрядно может затронуть интересы британской торговли. Ведь до сих пор у рейха только с Японией было налажено, скажем так, взаимовыгодное сотрудничество.
— Ты снова прав, — нахмурился Вильгельм — борьба за рынки сбыта была жестокой, и немцам в Циндао старательно перекрывали «кислород». Примерно как шведы царю Петру Алексеевичу два века тому назад, для чего тому пришлось «прорубать окно» в Европу.
— Тогда будем торговаться. Отдадим Бурсу — ведь она первая столица османов, но выхода в Мраморное море не будет. Оставим трехверстную полосу побережья за Сандро, но турецких рыбаков будут пропускать. И это только в том случае, если Италия оставит Киренаику — ведь она тоже воюющая сторона, хватит ей Триполитании.
— Грей тоже склоняется к этому, не раз говорил мне, что Оттоманскую Порту сильно ограбили.
— Вот и хорошо, торг уместен. Но для начала мне нужно поговорить со старым Францем — у меня есть к нему предложение, от которого кайзеру Австро-Венгрии будет тяжело отказаться…
Начало ХХ века. Константинополь еще не ставший Стамбулом, где христиан столько же, как и турок.
Константинополь в начале ХХ века. Вид на Собор Святой Софии, которая при османах стала мечетью.
Глава 34
— Мир меняется, хотим мы этого или не хотим, не все зависит от нашего желания, Франц. Мы с тобой осколки прошлого, ты постарше, я моложе, но дышали воздухом, не отравленным угольным чадом, и видели, как на море ходят под парусами корабли.
Фок тяжело вздохнул, будто на самом деле жалел об уходе тех патриархальных времен, давно канувших в лету. Он прекрасно понимал, какую практически невыполнимую задачу ему предстоит выполнить — убедить старого кайзера «двуединой монархии» Франца-Иосифа в необходимости стать участником нового «кайзербунда».
Дело предстояло неимоверно тяжкое — старик «Прогулкин», а так именовали правителя Австро-Венгрии, совершенно не воспринимал новшества, даже долго отказывался проводить во дворец электричество и ставить телефон. Мылся вообще в каучуковой ванне, которую наполняли ведрами, так как не признавал водопровода.
Соответственно смотрел на все происходящее в мире с точки зрения, уже канувшего в небытие «Священного Союза», и в заключенном договоре с Германией и Италией, рассматривал последнего участника как неизбежное зло. Вот на этом Фок и хотел сыграть, потому что других вариантов не оставалось, ведь на переговорах министр иностранных дел «двуединой империи» Алоиз фон Эренталь «уперся рогом», как говорится. И все проклинали его упрямство, хотя австриец не мог не понимать, куда это может завести.