— Наконец-то сдаются, — пробормотал Алексеев, видя в бинокль, как с мачт поползли вниз красные флаги, заменяемые белыми полотнищами. Все же велико оказалось превосходство более новых кораблей с опытными экипажами, имеющими богатый боевой опыт, которые сошлись в схватке с дряхлыми «инвалидами». Ведь всего за год турки буквально «угробили» вполне надежные «бранденбурги», которые еле ползали, давая восемь узлов, и лишь раз увеличив скорость до десяти.
— Жаль Николая Александровича — лучше бы он разделал бы турок под «орех» в Мраморном море. Разгром молниеносный — против наших броненосцев и крейсеров, они бы не простояли столь долго. Все же двенадцать дюймов куда более доходчивый аргумент, чем девять с «добавкой». А он так хотел Георгия 2-й степени получить…
Евгений Иванович пожал плечами, усмехнулся, прекрасно понимая, чтотакая победа не стоиттакой награды, а вот освобождение Константинополя останется в памяти народа…
Бой у Лемноса с турецким флотом. Рисунок из 1-й балканской войны (АИ).
Броненосцы типа "Кайзер", введенные в строй с 1898 по 1901 год, ставшие русскими "Синопом" и "Чесмой" (АИ).
Глава 30
— Смотри, Лена, какие интересные политические расклады на настоящий день разложены — «большая игра» началась при новой раздаче. Теперь с такими козырями играть легче, тем более имея джокера в рукаве.
Фок поцеловал розовое ушко любимой жены, покрепче приобнял за узкие плечи — Елена тут же плотно прижалась к нему, обвила тонкими ручками его шею. Александр Викторович даже не предполагал, что на старости лет обретет семейное счастье. Прав знаменитый киногерой Абдулла, высказавший в своей фразе его нынешнее состояние — «хороший дом, хорошая жена, что еще надо человеку, чтобы встретить старость?!»
О чем еще мечтать — у них трое детей, в которых он сам души не чает, хотя воспитание суровое — «восток дело тонкое», а сыновья и дочь с детства лопочут на таком наборе языков, что полиглоты позавидуют. Страсть, как не странно, даже в его года может появиться вкупе с нежностью, когда от жениной ласки сердце в груди начинает то колотиться, то замирать. И Ленка преображалась, оставаясь с ним наедине — суровая и жестокая повелительница нескольких десятков миллионов человек становилась ласковой и заботливой, нежной и страстной. И при этом странной как жена и расчетливой как политик — сама настояла на том, чтобы с ними жили еще три наложницы и четверо детей от них, к которым относилась как к своим собственным, ни в чем друг от друга не отличая, и уделяя всем подчеркнуто равное внимание. Дети к ней тянулись, а вот наложницы относились как ко второй матери, проще говоря, трепетали при одном ее взгляде.