— Ты решил грекам такой кусок отдать?!
— Хрен им в глотку, — вскипел император, выругавшись — все же моряк, потому и прибег к обычному «загибу». — Хватит и того что обретут Салоники с окрестностями — а эта вся древняя Фессалония, за глаза им хватит. Ничего им не дадим более договоренности, они и так кайзеру в рот смотрят. Тут дело другое намечается, брат…
Александр Михайлович остановился, оглядел роскошные постройки Дюльбера, благо разговор шел в беседке, и рубанул:
— Корона возрожденной Византийской империи будет возложена на великого князя Дмитрия Павловича, его мать старшая дочь греческого короля Георга. Его кандидатура устроит греков как нельзя лучше, и болгары будут довольны — ведь его после смерти великого князя Сергея Александровича взял под попечение генерал-адмирал, ведь его отец из-за морганатического брака в Россию не имеет права возвратиться. И меня вполне устраивает такой исход дела, и кайзера Вильгельма — Дмитрий Павлович сразу сочетается браком с Викторией-Луизой, его единственной дочерью. Я понимаю, что он влюблен в Ольгу, дочь покойного императора Николая, но ради интересов государства монарх обязан приносить свои симпатии в жертву!
— Господи…
Петр Николаевич не сдержал восклицания — альянс был неожиданным, но все его выгоды для Российской империи он оценил моментально. Все европейские державы не смирятся никогда, если просто присоединить Константинополь, но вот такой маневр снимет многие опасности, когда за спиной молодой четы встанут два могущественных императора.
— Твой брат будет при них главнокомандующим до самой своей смерти. Сам понимаешь, что Николай быть монархом не может — он женат на сестре твоей супруги, а у Станы этовторой брак, что недопустимо. А вот ты примешь на себя корону…
В беседке воцарилось молчание, Петр Николаевич недоуменно смотрел на двоюродного брата. Совершенно не понимая, о какой короне может идти речь. И вопросов не задавал — если император заговорил о планах.
— Ты войдешь в состав Государственного Совета Византийской империи, вместе с греческим королем Георгом и юным болгарским царем Борисом. За него выдашь замуж свою старшую дочь Марину Петровну — великая княжна умна, ей девятнадцать лет, а царь на два года младше, вот и будут править совместно, когда тот взойдет на трон.
Александр Михайлович остановился, прикусил губу. Еще раз посмотрел на освещенные осенним солнцем крыши — в Крыму стояла теплая погода, не то что в вечно сырой столице, возведенной на чухонских болотах Петром Великим, даже в Москве погода лучше.
— А царем ты станешь армянским, решили мы возродить его на основе Карской области, Эриванской и части Елизаветпольской губерний. И в империи Византийской Россию представлять будешь, ее интересы отстаивать от греческих домогательств. А ежели король греческий выйти пожелает, то все земли нами захваченные у турок так и останутся византийскими, — Александр Михайлович усмехнулся, но зло: