— Очень надеюсь, что у тебя в кармане припасена какая-нибудь душеправская штучка, — произнес Прохоров. — Потому что, если нет, то лекарское дело Империи осиротеет. И дядюшка ваш будет безутешен.

— Это мы еще посмотрим, — усмехнулся я и встал на ноги. — Спасибо за встречу. Но нам пора. Надо уладить кое-что.

— Завещание писать никогда не рано, — усмехнулся Илья и с тоской взглянул на мрачную Викторию. — Скажите, прекрасная дама, у меня был хоть один шанс?

— Конечно, — кивнула девушка и подарила репортеру сдержанную улыбку.

— Значит, в следующую нашу встречу я могу позвать вас…

— Не надо все портить, — прервала его откровения Муромцева.

Мы попрощались и вышли из квартиры.

— Друзья у вас что надо, — фыркнула девушка, а потом сменила тон на деловой, — Теперь вы поняли, что лучше сообщить обо всем Круглову?

Я покачал головой и нажал кнопку вызова лифта:

— Как сказал Прохоров «у меня есть в запасе одна душеправская штучка».

Виктория нахмурилась. Лифт пискнул, и двери открылись, впуская нас в кабину:

— И помните: вы дали слово, что ничего не скажете Круглову, — продолжил я и нажал кнопку первого этажа.

* * *

— Выходит, к Прохорову мы ездили зря? — произнесла девушка, усаживаясь на место водителя.

— Ну попытаться стоило, — ответил я. — К тому же я был уверен, что Прохоров знает о Долгопрудном хотя бы что-то.

Муромцева пристегнулась, завела двигатель и резко вывернула на дорогу.

— Отступники умеют маскироваться, — продолжил я. — И сдается мне, в Империи есть люди, которые готовы им помогать.

Виктория бросила на меня быстрый взгляд. Затем снова переключила внимание на дорогу.

— Надеюсь, вы понимаете, что если проиграете… — Она не договорила.

— … то в доме Юсуповых появится свободная комната, — закончил я. — Понимаю.

— Вы странный человек, — тихо произнесла Виктория. — Лучший дуэлянт Империи вызвал вас на бой, а вы ведете себя, как…

— Балаганный шут? — с улыбкой закончил я за Муромцеву.

— Не я это сказала, — ответила та, и я усмехнулся.

— Просто умею красиво притворяться и маскировать страх. На то я и душеправ.

Девушка только покачала головой, но ничего не ответила.

Машина свернула к дому, въехала на территорию и остановилась у крыльца.

— Прибыли, Василий Михайлович, — произнесла Муромцева. — Думаю, Петр Феликсович тоже не должен знать про предстоящую дуэль?

— Конечно, — подтвердил я и коснулся руки девушки. — Поймите, Виктория Ильинична, Петр Феликсович — старый человек. И от такой информации у него может просто не выдержать сердце. А я потом буду до конца жизни винить себя. Или вас…

— Хорошо. Я поняла вас, Василий Михайлович, — оборвала меня Муромцева.