— Итак, Василий Михайлович, вы прибыли, чтобы провести сеанс трезвости, — начал он. — И если вы не против, я буду готов к нему после того, как допью этот стакан. Так сказать, последняя воля кодируемого. Я хочу запомнить вкус чудного двадцатилетнего напитка.
— Давайте отложим сеанс на следующий раз, — произнес я. — Потому что мне нужна информация про мастера Долгопрудного.
Хозяин квартиры сделал еще один глоток и взглянул на меня:
— Надеюсь, у вас не вышло с ним конфликта? — сухо уточнил он.
— Вышел, — ответил я и Прохоров вздохнул:
— В таком случае сеанс лучше провести как можно раньше, — произнес он и поставил стакан на лакированный деревянный подлокотник, абсолютно не озаботившись подложить под стакан подставку. — Потому что, если вы согласились на дуэль, вам конец, мастер Юсупов…
Глава 20 Марионетки
Илья Владимирович отхлебнул из стакана, поставил его на подлокотник и задумчиво взглянул на меня.
— Ты что-нибудь про него знаешь? — уточнил я.
Хозяин квартиры покачал головой, и я удивленно поднял бровь:
— Да ладно? Он лучший дуэлянт, который прибыл в Империю. Материал про такого человека купит любое издание столицы. Я не поверю, что ты не пытался про него ничего узнать.
— Твоя правда, — не стал скрывать Илья. — Только выведать удалось очень мало.
Я покачал головой:
— Теряешь хватку.
Прохоров был первоклассным репортером, который потратил много времени на заведение нужных знакомых. В списке контактов его телефона были начальники отделов жандармерии, первоклассные лекари, и многие другие люди, которые не были связаны клятвой с семьей, и могли за определенную плату дать информацию или хотя бы намек, где эту информацию искать.
— Нет, просто этот парень — настоящий человек-невидимка, — ответил мужчина и сделал еще один глоток. — Бастард, признанный молодой семьей откуда-то из Петропавловского княжества. Самой семьи уже не существует, так что он единственный представитель. Судя по акценту, долго жил в Европе. Но где именно — неизвестно. Хотя документы изготовлены, где-то в Польше. В той части, которая вечно страдает от гражданской войны. Скорее всего, профессиональный военный, наемник. Но все это мои домыслы. Сам понимаешь, архивы в воюющей Польше найти сложно.
— А что он делает в нашей столице?
Прохоров пожал плечами:
— Кто он, откуда и в чем виноват, — процитировал мужчина строки известного детского стихотворения. — Кто его знает? В одном я уверен. За все время, пока он живет в столице, Долгопрудный не проиграл ни одной дуэли.
Илья взглянул на меня и вновь пригубил напиток.
— Ладно, я что-нибудь придумаю, — ответил я. — Спасибо за информацию.