— Бесовщина, — пробормотал я, оценивая себя в отражении зеркала.

Под глазами не осталось темных кругов, которые говорили об усталости. Все же лекарем я был неплохим и смог восстановиться после сегодняшнего события. Несмотря на некоторую бледность, я выглядел вполне прилично и, пожалуй, не буду вызывать жалости у окружающих. Не хватало еще, чтобы меня приняли за болезного.

Одежду я выбирал неспешно. Пусть правил относительно внешнего вида в организации не было. Но стоило выглядеть прилично. Чтобы не решили, что я отношусь к новой должности наплевательски. Я выбрал темный костюм без герба, белую рубашку и галстук. Немного подумав, решил, что если последний предмет одежды окажется лишним, то его всегда можно сунуть в карман. Одернул лацканы пиджака и вышел из комнаты. Спустился по лестнице и вышел в гостиную, где меня уже ждала Муромцева.

Пётр Феликсович сидел в своем кресле и из всех сил делал вид, что смотрит телевизор. Но дядя то и дело отвлекался от экрана и с любопытством косился в сторону Виктории, которая оделась явно не для свидания. В брючном костюме и водолазке, закрывающей шею, она выглядела просто и неброско. И я был уверен, это разжигало в дяде любопытство еще сильнее.

Заметив меня, девушка поднялась с кресла, натянуто улыбнулась, приветствуя меня. Вышло это у нее настолько неестественно, что даже Петр недоверчиво хмыкнул и покачал головой. Муромцева же развернулась и направилась к выходу.

— Странные у вас какие-то дела, — подытожил дядя, едва девушка вышла из гостиной. — Тут и душеправом быть не надо, чтобы понять — Виктория Ильинична на тебя злится. А ну, признавайся, чем ты так ее задел?

Пётр грозно посмотрел на меня, ожидая ответа. И я произнес:

— Просто попросил мастера Круглова продлить ее контракт на посту секретаря нашей семьи.

— Еще и при Муромцевой, поди? — уточнил Петр, и я кивнул.

— Все так.

— Чудной ты, — покачал головой Юсупов. — Вроде бы на душеправа отучился, а иногда кажется, что простых вещей не понимаешь. Наверное, надо устроить судебное разбирательство с этим вашим лицеем. Потому что, глядя на тебя, я часто убеждаюсь, что знаний в стенах этого заведения, может, и дают. А ума забирают. Ну в кого ты такой недалекий в общении с женским полом?

— Я решу этот вопрос, — успокоил я дядю и направился к выходу.

— Решит он, — проскрипел вслед мне старик. — Того и гляди, девица ему зубы выбьет. И будет потом ходить со вставной челюстью и шамкать. А мне ему кашу варить придется…

* * *

Машина уже стояла у крыльца. Я спустился по ступенькам, открыл переднюю дверь и сел рядом с Викторией. Девушка молча завела двигатель, и авто выехало с территории.