Впустую.

Даты стыковались с точностью хронометра. Фамилии мастеров, номера партий, объемы выработки — всё укладывалось в общую картину. Уголь расходовали строго по нормативам. Даже поломки дорогих английских дробилок подтверждались подписями целой комиссии с гербовыми печатями. Дьявол их раздери! Эти казнокрады учли каждую мелочь, вплоть до огарков сальных свечей в ночную смену. Глянцевая ложь. В такую хочется верить просто из уважения к труду фальсификатора.

Под конец второй ночи злость выгорела. Мое самолюбие получило звонкую оплеуху. Я недооценил противника. Местные «хозяйственники» — гроссмейстеры теневых схем, выстраивавшие эту систему десятилетиями. Зная, что проверка неизбежна, они возвели монументальную потемкинскую деревню из цифр, она казалась реальнее самого завода.

Откинувшись на жесткую спинку стула, я вдавил костяшки пальцев в воспаленные глазницы. Каллиграфический почерк писаря расплывался, превращаясь в бессмысленный частокол черных палочек. Голова перегрелась и требовала перезагрузки. Тупик.

Груз ответственности за Ермолова давил. Воображение рисовало его фигуру посреди уральских снегов — честного служаку, брошенного в яму со змеями. Он ждал от меня оружия, чтобы вскрыть этот нарыв, а я вместо этого мог предложить только пустые руки и молчание. И это плохо. Несчастный случай на шахте, упавшая балка или внезапная лихорадка — змеи умеют жалить бесшумно. Я подводил его, и это чувство жгло нутро.

Стоп. Чтобы решить уравнение, иногда нужно стереть всё с доски.

Набалдашник трости лег в ладонь, возвращая ощущение реальности. Я подошел к углу, где притаился сейф и провернул ключ. Сложный механизм отозвался мелодичным перезвоном, стальная дверца подалась мягко. В бархатной темноте меня дожидался лучший антидепрессант. Сырой демантоид.

Под резким, направленным светом лампы Арганда находка выглядела невзрачно: мутный зеленоватый окатыш на черном сукне. Правда пальцы сразу узнали породу. Плотный, с характерной «жирной» поверхностью, камень скрывал внутри энергию, готовую вырваться наружу. Огранка всегда была моей персональной формой медитации. Когда мир вокруг трещал по швам, спасение находилось здесь — в логике граней, в упорядоченном космосе минерала.

Лупа уперлась в глазницу, отсекая лишнее. Окружающая действительность исчезла, я провалился в бездну. Взору открылась сочная зелень майской травы, пронизанная внутренним солнцем. В сердцевине расходился золотистый веер тончайших, изогнутых волокон. Биссолит. Знаменитый «конский хвост» — уникальная подпись уральского камня, его паспорт и знак качества.