— Твой орлик и на привале караул тащит?

— Издержки мастерства, — хмыкнул я.

— Полезные издержки.

Сычев в красках расписал наши дневные приключения. Засада в пыли, вскинутые пики, дегустация овса. Гусары посмеялись на моменте с пайком, а Фрол, сидевший во втором ряду, обиженно вскинулся:

— Да не мой то овес был, ваше превосходительство!

— А ты чем занят был?

— Обстановку изучал.

— Из канавы?

Вокруг заржали пуще прежнего. Казак побагровел, но огрызнулся:

— Канава сама под ноги подвернулась!

Кульнев расхохотался от души.

— Фрол, ты теперь при механизме главный знаток. Знаешь, что машина овса не любит, лошадей стращает, но людей пока не жрет.

— Пока не жрет, — мрачно уточнил парень.

— И то хлеб. Осторожность, братец, на войне полезна.

Гусары добродушно заулыбались. Кульнев виртуозно перевел байку в шутку, сохранив парню лицо. Я поймал себя на том, что разглядываю легендарного генерала.

Живой мужик в перепачканных сапогах, ломающий хлеб на куски для тянущихся к котелку солдат.

— Просвети-ка, Григорий Пантелеевич, — отсмеявшись, Кульнев уставился на меня. — Где твоя карета не пригодна?

— В раскисшей глине, — честно ответил я. — На лесных проселках без места для маневра. В топких низинах. Там, где кобыла по бровке проскочит, мы брюхом сядем.

— Годится. А лошади где фору даст?

— По сушняку. Послание перебросить, лекаря домчать. Если запасных коней нет, а маршрут заранее известен.

Придвинув котелок, Кульнев зачерпнул варево деревянной ложкой и скривился.

— Учись, Фрол. У господина Саламандры телега вином питается, а нас опять потчуют крупой, которой впору из ружей стрелять.

— Ваше превосходительство, — вздохнул усатый гусар, — вчерашняя каша хоть на дробь годилась. А эта уже сама в землю закопаться норовит.

Генерал молча протянул ему ложку.

— Жуй давай. Кто харч критикует, тому двойная порция.

Под усмешки солдат я невольно оглядывал окружающих. Сюрреализм, просто костер, где герой будущей войны жрет ту же дрянь, что и рядовые.

— Раненого утянет? — снова переключился на меня Кульнев.

— Одного. Если не трясти. Двоих по нашим колдобинам не довезет — растрясет насмерть.

— Не шибко ты свой товар нахваливаешь.

Я пожал плечами. Генерал внезапно окликнул Ивана:

— А ты чего как воды в рот набрал? По званию не положено али характер такой?

Механик перевел взгляд с меня на Кульнева. Я ответил за Ваню:

— Характер.

— В механике этой разбирается?

— Да, насколько это нужно водителю.

Кульнев уважительно покачал головой.

— Дивное слово — водитель. Дескать, «возит», значит, — произнес он.

Генерал уставился в одну точку, а потом заявил: