Посреди всего этого архитектурного великолепия торчала исполинская ель. Здешние обитатели с моей подачи переняли заморскую моду, и теперь на зеленых ветках мерцали прошлогодние украшения. Вдовствующая императрица вообще обладала редким даром оборачивать мои успехи себе на пользу.

Едва переступив порог, я ощутил мандраж, как всегда бывает при сдаче заказа. Запас сил мой организм промотал еще к ноябрю, ночные бдения у плавильного горна, кислоты, ядовитые пары, бесконечная возня с металлом и стеклом выжгли меня.

От сверкающей золотой лепнины слезились глаза. Парадный фрак кое-как скрывал потерю веса, правда от дворцовых зеркал я все равно отворачивался. Любоваться собственной заострившейся физиономией — то еще удовольствие.

Впереди нашей странной процессии шел Федор Толстой. Его широченные плечи работали вместо придворного церемониймейстера, фрейлины, сановники и дипломаты отступали. Граф вел взглядом по толпе с таким выражением, будто уже выбрал место, где закопает того кто вздумает задержать наш ход. Желающих связываться с главным бретером империи не нашлось.

За спиной натужно выли усиленные оси. Шестеро крепких мастеровых, пропотевших в праздничных кафтанах, вкатывали в залу громадину под тяжелым темным бархатом. Под колесами тележек жалобно трещал наборный паркет. Об этом конечно я не подумал. Но что поделать, потом сами отполируют пол, у меня задача — дотащить проект до главной залы.

Замыкающим плелся Прошка. Лицом пацан сровнялся с накрахмаленной манишкой, пальцы вцепились в деревянную шкатулку с ключами завода. Дворцовая роскошь давила его, правда спасала выучка, вбитая за месяцы каторжной работы. Бедняга предпочитал изучать тележку. Зато без суеты. Почти образцовый ученик, если не считать вида утопленника.

На хорах музыканты опустили смычки. Придворная элита стянулась плотным кольцом вокруг центра залы. Государь Александр Павлович стоял среди генералитета с выражением мягкого интереса. Рядом скучал великий князь Константин, которому вся эта затянувшаяся пауза явно раззадорила любопытство. Я даже Катишь заметил, она была неподалеку, блики люстр играли на ее парадном личнике, сестра императора с моего ракурса походила на языческое божество. Я отвесил церемониальный поклон и начал сборку.

Цену вопроса присутствующие знали прекрасно, двести тысяч казенных рублей. Сумма приятно щекотала воображение высшего света. Бюджет приличной военной кампании или стоимость усадьбы с тысячами крепостных душ ушли на фантазию одного сумасшедшего ювелира. Аристократия ждала гор бриллиантов, пудов золота и ослепительной роскоши в духе индийских раджей. Ну конечно, чем еще заняться человеку с двумя сотнями тысяч, кроме как навалить золота до потолка?