У фуршетного стола Лев пытался утащить вторую тарталетку с красной рыбой. Марк наклонился к нему, что-то сказал, и мальчик рассмеялся. Марк умел так. Одним движением, одной фразой вернуть детям свет. Он был из тех отцов, которых любят не за расписание кружков и оплаченные счета, а за внезапные походы в кино, секретные пиццы по дороге домой и умение превратить обычный вечер в праздник.

Анна отвечала за то, чтобы форма была выстирана, зубы вылечены, домашнее задание сделано, отпуск забронирован, бабушке куплены лекарства, а в холодильнике было не пусто.

Марк отвечал за счастье.

Это было несправедливо, но удобно. Для всех, кроме нее.

— Ты опять считаешь гостей? — раздался за спиной голос Марка.

Анна обернулась.

Марк стоял с двумя бокалами шампанского. Черный костюм сидел на нем так, будто был частью его тела. Сорок два года, легкая седина у висков, уверенная улыбка человека, которому привыкли верить. Женщины всегда задерживали на нем взгляд чуть дольше, чем следовало. Анна давно научилась не замечать.

Он протянул ей бокал.

— Я не считаю гостей.

— Тогда что?

— Проверяю, все ли на месте.

— Все на месте, — сказал Марк и коснулся ее локтя. — Кроме тебя.

— Я здесь.

— Нет. Ты где-то в своем штабе управления катастрофами.

Анна усмехнулась.

— А у нас катастрофа?

— У нас годовщина. Расслабься хотя бы сегодня.

Хотя бы сегодня.

Она хотела ответить что-то легкое, но не успела. Телефон Марка коротко завибрировал в его руке.

Он посмотрел на экран.

Всего секунда. Может быть, меньше.

Но Анна увидела, как изменилось его лицо.

Не сильно. Марк умел владеть собой. Улыбка осталась, плечи не напряглись, бокал не дрогнул. И все-таки в нем что-то выключилось. Будто человек, который только что стоял рядом с ней, на мгновение исчез, а вместо него появился другой — собранный, настороженный, чужой.

— Работа? — спросила Анна.

— Да, — слишком быстро ответил он. — Один поставщик. Ничего важного.

— В день нашей годовщины?

— У людей нет чувства такта.

Он убрал телефон в карман. Не на стол, не экраном вниз рядом с тарелкой, как обычно. Именно в карман.

Анна заметила.

За пятнадцать лет брака женщина учится замечать не то, что мужчина делает, а то, что он меняет.

— Всё нормально? — спросила она.

— Конечно.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее. Губы коснулись щеки, но мысли его были уже не здесь.

Анна хотела спросить еще. Не потому, что подозревала, а потому, что почувствовала холодок — тонкий, почти нелепый, как сквозняк в закрытой комнате. Но в этот момент к ним подошла Вера Павловна.

— Анна, официанты опять перепутали рассадку у дальнего стола, — сказала свекровь. — Я же говорила, что надо было самой всё проверить.