Он застыл.
Соня сразу поняла, что попала.
— Она живая, да. Но она ранена. Моя мама сказала, она в банке. Там полиция. А если ты полезешь один через весь город, тебя могут найти не мы. Понимаешь?
— Кто?
Соня замолчала.
Они оба знали ответ, хотя не называли.
Вера Павловна.
Люди, которые приходили к дому Лины. Мужчины, которые улыбались и говорили про детей. Взрослые, у которых были машины, деньги, телефоны и чужие адреса.
— Мне надо ее увидеть, — прошептал Тимур.
— Увидишь.
— Ты не знаешь.
— Не знаю. Но если ты сейчас не пойдешь домой, я позвоню маме, и она бросит там всё: Машу, Лину, адвоката, документы — всё. И приедет искать тебя. Ты хочешь, чтобы она уехала от твоей мамы?
Тимур опустил глаза.
Глава 18. Два мальчика
Анна ехала домой и впервые за последние двое суток молилась.
Не словами. Не так, как молятся в храме или перед иконой. Она просто сидела на заднем сиденье такси, сжимала телефон в руке и повторяла про себя одно:
Только бы живы. Только бы дома. Только бы успеть.
Рядом с ней сидела Лина.
Елена Викторовна настояла, чтобы Лину осмотрели врачи, но та отказалась ехать в больницу, пока не увидит Тимура. Сафонова спорила, полиция требовала объяснений, опека задавала вопросы, Марк пытался говорить с Машей, а Вера Павловна смотрела на всех так, будто уже составляла новый план.
В итоге всё решилось не законом, не доводами и не документами.
Маша тихо сказала:
— Я поеду туда, где Тимур.
И никто не нашелся, что возразить сразу.
Лину посадили в такси рядом с Анной. Сафонова поехала следом на своей машине с Машей — так было безопаснее и “юридически чище”, как сказала адвокат. Марк хотел ехать за ними, но Анна посмотрела на него так, что он остался у банка рядом с полицией.
— Я должен увидеть детей, — сказал он.
— Сегодня ты должен впервые не делать того, что хочешь, — ответила она.
И ушла.
Теперь Лина сидела рядом, прижав руку к боку. На ее губе запеклась кровь, лицо было серым. Но глаза — живые, горящие, страшные.
— Он цел? — спросила она уже в третий раз.
— Тимур? Да. Соня сказала, он дома.
— Она точно сказала?
— Да.
— А Вера…
— Вера Павловна ушла.
Лина закрыла глаза, но не успокоилась. Ее пальцы сжимали край сиденья так крепко, что побелели костяшки.
Анна смотрела на нее краем глаза.
Вот она. Женщина, из-за которой вчера рухнула ее жизнь.
Нет.
Не из-за нее.
Анна заставила себя исправить мысль.
Жизнь рухнула не из-за Лины. Лина только открыла дверь в комнату, где всё давно горело.
Они молчали почти всю дорогу. Между ними лежали годы, о которых Анна не знала, ребенок, которого Лина родила от ее мужа, девочка, которую у Лины украли, и боль, которую невозможно разделить честно.