Вера Павловна резко сказала:
— Марк, не смей.
Он не повернулся.
— Молчи, мама.
Впервые за все годы Анна услышала, как Марк сказал это не раздраженно, не устало, не мальчишески.
Окончательно.
Вера Павловна побелела.
Анна взяла конверт.
Бумага была плотной, холодной. Внутри — несколько листов, флешка, фотографии. Сафонова сразу протянула руку:
— Анна, мне.
Анна передала ей конверт, не открывая.
Глава 15. Свекровь
Лина стояла за стеклом банка так, будто не имела права войти.
За ее спиной двигался город: люди спешили по тротуару, машины шуршали по мокрой дороге, кто-то раскрывал зонт, кто-то говорил по телефону, кто-то нес бумажный стаканчик с кофе. Обычное утро продолжалось, не подозревая, что за стеклянной дверью девятилетняя девочка впервые смотрит на мать, которую ей запретили помнить.
Маша не двигалась.
Красное ведерко лежало у ее ног, перевернувшись набок. Желтая ручка тихо покачивалась, будто игрушка еще не поняла, что только что стала доказательством чужого преступления.
Анна видела лицо девочки.
Нет, не лицо — трещину на лице. До этой секунды Маша была собранной, вежливой, почти неживой от внутренней дисциплины. А теперь в ней что-то дрогнуло. Не распалось еще. Не прорвалось. Просто девочка перестала быть камнем.
— Мама? — прошептала она.
Лина за стеклом прижала ладонь к двери.
Марк сделал шаг вперед, но Анна резко повернулась к нему:
— Не ты.
Он остановился.
Это было первое правильное, что он сделал за много дней: остановился.
Вера Павловна, наоборот, очнулась мгновенно. Ее лицо, на секунду побелевшее от шока, снова стало жестким.
— Не открывать, — приказала она управляющему. — Немедленно вызовите охрану. Эта женщина нестабильна.
Елена Викторовна Сафонова посмотрела на нее почти с восхищением.
— У вас удивительная скорость превращения жертвы в угрозу.
— Вы не знаете Лину.
— Зато начинаю узнавать вас.
Вера Павловна шагнула к Маше:
— Девочка, отойди.
Маша не шелохнулась.
— Маша, — повторила свекровь уже тише, с той мягкостью, от которой у Анны по спине пошел холод. — Посмотри на меня. Ты не должна сейчас поддаваться эмоциям. Эта женщина уже однажды отказалась от тебя.
Девочка медленно повернула голову.
— Вы сказали, она умерла.
Вера Павловна замерла.
— Я сказала то, что было необходимо, чтобы защитить тебя.
— От кого?
— От хаоса.
— От мамы?
— От женщины, которая не могла дать тебе нормальную жизнь.
Лина за стеклом что-то сказала, но звук не проходил через дверь. Она выглядела страшно: губа разбита, на щеке царапина, волосы выбились из-под темного платка, рука прижата к боку так, словно каждое движение причиняло боль.