— Ты… ты знаешь, кто я?
— Да.
— Кто?
Вера Павловна резко сказала:
— Марк.
Но он не отвел взгляда от девочки.
Маша посмотрела на него почти спокойно.
— Вы мой биологический отец.
Эти слова ударили по холлу банка сильнее, чем крик.
Биологический отец.
Не папа. Не отец. Не мужчина с фотографии. Не тот, кто искал.
Биологический.
Анна почувствовала, как коричневый конверт в руке Марка начал дрожать. Или это дрожала ее собственная рука, которая все еще касалась бумаги.
— Кто тебе это сказал? — спросил Марк.
— Вера Павловна.
— Когда?
— Сегодня.
Марк резко повернулся к матери.
— Сегодня?
Вера Павловна спокойно поправила воротник пальто.
— Обстоятельства изменились.
— Ты привела ее сюда?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы остановить истерию до того, как она превратится в уголовное дело.
Сафонова холодно сказала:
— Боюсь, Вера Павловна, вы опоздали. Это уже очень похоже на уголовное дело.
— Не бросайтесь словами, юрист. Вы не понимаете, какую яму копаете.
— Зато хорошо вижу, кто стоит с лопатой.
Управляющий банка, все еще находившийся рядом, попытался исчезнуть за стойкой, но Сафонова резко повернулась к нему:
— Павел Игоревич, вызовите охрану и зафиксируйте, что в помещении находится несовершеннолетний ребенок, возможно, фигурирующий в деле о подмене или незаконном удочерении.
— Я… — он побледнел. — Мне нужно согласование.
— Вам нужен инстинкт самосохранения, — сказала Сафонова. — Начните с него.
Анна почти не слушала их.
Она смотрела на Машу.
Ведерко.
Почему она держит его?
Зачем Вера Павловна дала ей именно эту вещь? Как доказательство? Как издевательство? Как якорь памяти?
— Маша, — сказала Анна мягко. — Это ведерко твое?
Девочка опустила взгляд на игрушку.
— Мне сказали взять.
— Кто?
— Вера Павловна.
— Ты знаешь, откуда оно?
Маша молчала.
Вера Павловна сжала ее плечо чуть сильнее.
— Хватит разговаривать с ребенком.
Марк вдруг шагнул к матери.
— Убери руку.
Она посмотрела на него с удивлением.
— Что?
— Убери руку с моей дочери.
Маша вздрогнула.
Очень слабо.
Но Анна заметила.
Сафонова тоже.
Вера Павловна медленно убрала пальцы.
— Как трогательно, — сказала она. — Отец проснулся.
Марк будто получил удар, но не отступил.
— Где она была все эти годы?
— В безопасности.
— Где?
— Там, где ее не использовали в дешевой войне любовницы против семьи.
Анна не выдержала:
— Лина считала дочь мертвой.
Вера Павловна повернулась к ней.
— Лина подписала документы.
— После родов. В тяжелом состоянии. Под вашим давлением.
— У вас есть доказательства?
Анна посмотрела на конверт.
Марк перехватил ее взгляд.
И вдруг протянул конверт ей.
Не матери.
Не адвокату.
Ей.
— Возьми.