Она увидела ненависть.
Тихую, выстраданную, почти спокойную.
— Вы сказали мне, что она умерла, — произнесла Лина.
— Ты подписала отказ.
— Я подписала согласие на лечение.
— Ты была в сознании.
— Я была после родов, под препаратами, одна, без адвоката, без родных, с вашим врачом и вашим юристом.
— Осторожнее, Лина.
— Нет, — Лина сделала шаг к ней. — Осторожной я была девять лет. Молчала, когда вы называли Тимура ошибкой. Молчала, когда Марк обещал и не приходил. Молчала, когда вы говорили, что у меня отберут сына, если я открою рот. Больше нет.
Вера Павловна усмехнулась.
Глава 16. Сделка
Телефон звонил у Анны в руке, а она не могла нажать кнопку.
На экране горело имя дочери.
Соня.
Еще вчера это имя означало резкие ответы, брошенные в прихожей кроссовки, школьные чаты, подростковые обиды и спор из-за длины юбки.
Теперь имя дочери стояло посреди новой пропасти.
“Спросите Марка, почему он так боялся ДНК. Но не Тимура.”
Слова Веры Павловны не укладывались в голове. Они были слишком невозможными, слишком грязными, слишком расчетливыми. Анна хотела отвернуться, сказать: “Нет”, рассмеяться, как смеются люди над очевидной ложью.
Но Марк молчал.
И именно это молчание лишило ее последней защиты.
— Ответьте, Анна, — тихо сказала Вера Павловна. — Дети чувствуют, когда от них начинают что-то скрывать.
Анна медленно повернула голову.
Свекровь стояла рядом, прямая, в черном пальто, с жемчужной нитью на шее. В холле банка только что нашли живую девочку, которую девять лет считали умершей. Лина, бледная и раненая, обнимала дочь у стены. Марк выглядел так, будто его разорвали на части.
А Вера Павловна улыбалась.
Не широко. Не торжествующе.
Почти спокойно.
Как человек, который не проигрывает, потому что всегда держит в рукаве еще один нож.
Анна нажала кнопку.
— Соня?
— Мам, что происходит? — голос дочери был напряженным. — Ты сказала, Маша там, потом связь оборвалась. Тимур сходит с ума, Лев плачет, бабушка уже два раза спрашивала, вызывать ли скорую. Ты где?
Анна закрыла глаза.
Сказать правду? Какую? Что у Тимура есть сестра? Что Лина жива? Что Вера Павловна привезла Машу в банк, как доказательство своей власти? Что теперь всплыла новая угроза, касающаяся самой Сони?
Нет.
Не сейчас.
Господи, как быстро “не сейчас” становится наследственной болезнью.
Анна сжала телефон.
— Соня, я в банке. Маша действительно здесь. Лина тоже.
В трубке стало тихо.
Потом дочь прошептала:
— Лина жива?
— Да.
На заднем плане раздался вскрик Тимура:
— Мама?!
Соня прикрыла трубку ладонью, но Анна все равно услышала: — Тихо! Я сама ничего не понимаю!