Елена смотрела на меня своими глубокими серо-зелеными глазами, в которых плескалась безграничная профессиональная гордость и та особенная, теплая женская нежность, ради которой стоило сворачивать горы.
— Вы гений, Виктор, — прошептала она, накрывая мою ладонь своей. — Вы взяли титановую коробку профессора Штейна и одним ударом превратили ее в настоящую энергетическую Империю.
— За наш новый топливный союз, коллеги! — улыбнулся я, мелодично соприкасаясь с ее хрустальным бокалом. Звон стекла потонул в ровном гуле турбин.
За иллюминатором самолета медленно катилось к закату сибирское весеннее солнце. Оно заливало бескрайнюю тайгу, извилистые реки и далекие вышки буровых густым, расплавленным золотом. Этот мир стремительно менялся, и теперь я точно знал, что мы будем теми, кто напишет его новые правила.
Глава 24 Франкфуртский прорыв и европейский блеф
Май девяносто третьего года выдался во Франкфурте-на-Майне не по-весеннему душным и жарким. Над зеркальными небоскребами банковского центра Германии, словно над раскаленной сковородкой, стояло ослепительное солнце. А в гигантском выставочном комплексе «Messe Frankfurt» кипела, гудела и переливалась неоном главная технологическая ярмарка планеты — знаменитая «CeBIT-93».
Здесь выставлялись все небожители мировой индустрии: «IBM», «Siemens», «Commodore», «Olivetti» и «Toshiba». Огромные многоярусные павильоны сияли тысячами галогеновых софитов, накрахмаленные стендисты в безупречных смокингах раздавали глянцевые проспекты, а между стендами, источая ароматы дорогих парфюмов, неспешно проплывали миллионеры, инвесторы и обозреватели ведущих мировых изданий.
Приглашение сибирского холдинга «ТехМаш» на эту ярмарку тщеславия стало настоящим громом среди ясного неба для европейского истеблишмента. Наш недавний оглушительный успех с микроконтроллерами, выкупленными из-под носа у голландцев литографами и прямыми поставками чипов в Китай наделал слишком много шума. В Европе больше не могли делать вид, будто сибирской микроэлектроники не существует в природе. Им пришлось, скрепя сердце, выслать официальную квоту.
Я шел по главному атриуму комплекса уверенным, размашистым и пружинистым шагом.
На мне был идеальный тёмно-серый трехпредметный костюм от миланских закройщиков, сидевший как вторая кожа, белоснежная сорочка из тончайшего египетского хлопка и глухой вишневый галстук. В правой руке я играючи крутил легкий кожаный портфель, а в глазах горела несокрушимая, озорная уверенность хищника, который приехал в чужой лес не просить разрешения, а забирать свое.