— На базу, Миша. Домой, — ответил я, щелкая зажигалкой, закуривая «Кэмел» и выдыхая дым в приоткрытое окно.
Я смотрел на пролетающие мимо серые улицы Новосибирска. Третья, ключевая арка нашего промышленного пасьянса прошла идеально, без единой осечки. Завод был спасен от бунта, переоборудован и запущен на полную мощность. Наш новый стереокомплекс был готов агрессивно завоевать пустой союзный рынок, а партийная верхушка заглотила мою наживку конверсии целиком и просила добавки.
Но я, как кризис-менеджер из будущего, прекрасно знал: впереди меня ждал самый главный, кровавый и опасный этап. Грядущий августовский путч, осенний приватизационный шторм, гиперинфляция, появление безжалостных столичных рейдеров и смертельная борьба за ваучеры.
Я одарил свое жесткое отражение в боковом стекле машины хищной, озорной и предвкушающей улыбкой.
«Ну что ж, господа будущие олигархи и бандиты в малиновых пиджаках… Попробуйте теперь забрать у меня мой „ТехМаш“. Посмотрим, чьи корпоративные клыки окажутся острее».
Глава 6 Великий Сибирский Бартер
К началу июня тысяча девятьсот девяносто первого года гиперинфляция в рушащемся Советском Союзе окончательно перешла из стадии вялотекущей, пугающей болезни в фазу буйного экономического сумасшествия.
Советский безналичный рубль, тот самый «деревянный», которым предприятия десятилетиями чинно рассчитывались друг с другом по бумажкам Госплана, превратился в бесполезную фантомную цифру в банковских компьютерах. Заводы-гиганты и фабрики по всей стране сидели с многомиллионными остатками на расчетных счетах, но физически не могли легально купить на них даже килограмма гвоздей. Экономика колоссальной империи стремительно, с леденящим душу треском проваливалась в натуральный обмен — в дикий, первобытный, беспощадный бартер. Выживал только тот, у кого был реальный товар, а не резаная бумага.
В моем огромном директорском кабинете уютно пахло свежей типографской краской, хорошим кофе и крепким сигаретным дымом. На приставном столике у окна аккуратной стопочкой лежали свежие выпуски газет «Известия» и первые номера дерзкого «Коммерсанта», а на полированном дубовом столе для совещаний расположилась масштабная схема логистики, нарисованная мною цветными маркерами прямо на листе ватмана. Моя новая паутина.
— Виктор Сергеевич, это же форменное безумие! Это производственный коллапс! — главный инженер Семен Игоревич Потапов мерил шагами ковровую дорожку вдоль стола, судорожно сжимая в руках деревянную логарифмическую линейку и нервно ероша седые вихры. — Сборка третьей линии встала колом! Корпуса для комплексов «ТехМаш-101» мы отпрессовали с опережением, схемы Штейна напаяны, а мотать силовые трансформаторы нам не из чего! Медь, которую вы гениально вытащили из Кемерово, полностью ушла на закрытие горящего оборонного заказа для ВМФ, иначе нас военпреды в порошок сотрут. Нам срочно нужен медный эмальпровод марки ПЭТВ-2! Тонн пятнадцать минимум, чтобы запустить серию!