Вечер пятницы медленно опускался на суетливый Новосибирск.
Я стоял на плоской гудроновой крыше заводоуправления, опершись руками о низкий бетонный парапет. Внизу, на площади перед проходной, было непривычно тихо и мирно. Рабочие первой смены счастливым, гудящим потоком растекались по домам, крепко сжимая в карманах первые за три месяца живые деньги. Из распахнутых окон цехов доносился мощный, ритмичный лязг работающих штамповочных прессов — мой завод гнал продукцию.
Позади скрипнула дверь. На крышу поднялась Лидочка. Ветер растрепал её завивку. В руках секретарша торжественно несла поднос с двумя хрустальными фужерами и открытой бутылкой «Советского полусухого».
— Виктор Сергеевич… — с придыханием позвала она, подойдя ближе. Глаза её сияли. — Всё получилось! Аванс выдали до копейки. Металл из Кемерово уже разгружают на наших складах. Ребята этого Губы стоят в оцеплении, дисциплина железная, даже бычки мимо урны не кидают! В Обкоме паника, в городе только о вас и шепчутся!
Я взял фужер, легко прикоснулся к ее бокалу. Тонкий хрустальный звон потонул в шуме индустриального ветра. Я посмотрел на заходящее сибирское солнце, окрашивающее дым из заводских труб в багрово-золотой цвет.
— Это только начало, Лида, — тихо произнес я, делая небольшой глоток. — Мы всего лишь заложили фундамент. Впереди будет жуткий шторм. Приватизация, бандитские войны, дефолты и борьба за выживание в пищевой цепи.
Я достал сигарету и чиркнул зажигалкой, пуская сизый дым в майское небо тысяча девятьсот девяносто первого года. До августовского путча и распада великой страны оставались считанные месяцы.
— Но этот завод… — я обвел рукой раскинувшиеся внизу корпуса. — Этот завод станет ядром холдинга, который не сможет сожрать никто.
Первую партию в этой игре на выживание я выиграл всухую. И сдавать карты не собирался.
Глава 4 Сибирский заслон и обкомовский аудит
Утро понедельника на «ТехМаше» началось с давно забытого, почти сакрального звука — тяжелого, мерного, низкочастотного гула оживших заводских цехов. Музыки работающих активов.
На мощеной площадке перед центральной проходной больше не клубились злые, отчаявшиеся люди с гаечными ключами и сорванными глотками. Напротив, утренняя смена шагала сквозь чугунные вертушки с суровым, сдержанным достоинством. В карманах у каждого приятно грели бедро хрустящие купюры из разблокированной кассы. В огромной заводской столовой с самого утра пахло не привычной тоскливой вареной минтаевой чешуей, а наваристым борщом и гуляшом с подсобного хозяйства, за ударное созидание которого бывший парторг Богомолов теперь расплачивался стремительным похудением, нервным тиком и безвылазными выходными на свинокомплексе. Моя система жестких KPI работала безотказно.