Я стоял у самого края деревянной трибуны, крепко, надежно держа за руку Елену Романову.
За моей спиной монолитно гудел и переливался тысячами огней обновленный, спасенный завод-гигант. Мы блестяще выдержали первый налет матерых столичных рейдеров, сохранили сложнейшее производство, легально отдали предприятие коллективу, обезопасив тылы, и сделали свой первый миллион чистой прибыли. Мы стали силой.
Впереди неумолимо маячил черный август 1991 года — танки в Москве, рушащийся ГКЧП, жуткий политический шторм и великий, болезненный слом эпох. Но я смотрел в это пугающее многих будущее с хищной улыбкой. Ибо я уже знал правила этой игры.
Глава 10 Августовский шторм и время пустых кабинетов
Хмурое, душное утро девятнадцатого августа тысяча девятьсот девяносто первого года началось для Новосибирска не с привычного, бодрого гула заводских цехов и не с треска междугородней телефонной связи.
Оно началось с гробовой, липкой, всеобъемлющей тишины, в которой из маленького портативного приемника «Альпинист», стоящего на столике побледневшей Лидочки, доносились бесконечные, гипнотические аккорды из балета «Лебединое озеро». Плавная, заунывная музыка Чайковского без комментариев дикторов звучала из всех трех программ Всесоюзного радио, наводя на каждого взрослого советского человека смутный, генетический, животный ужас. Система рушилась.
Когда ровно в восемь утра моя черная служебная «Волга» подкатила к центральному заводоуправлению «ТехМаша», на огромной площади царило настоящее оцепенение.
Рабочие первой смены, обычно шумные и веселые, сбились в плотные, напряженные кучки перед проходной. Мужики не спешили проходить через вертушки в цеха. Они хмуро, жадно курили, комкали в руках пустые пачки и молча переглядывались. В душном августовском воздухе физически висело ощущение надвигающейся колоссальной, кровавой катастрофы.
В моей просторной приемной атмосфера напоминала подготовку к панихиде.
Лидочка сидела за своим рабочим столом, отрешенно глядя в стену и прижав тонкие дрожащие пальчики к губам. Глаза у секретарши были красными от подступающих слез. Рядом с ней на кожаной кушетке тяжело дышал, сжимая в кулаке таблетку валидола, главный инженер Потапов. А мой некогда борзый зам по снабжению Шевцов вообще забился в самый темный угол, судорожно листая какие-то старые министерские инструкции по ГО. В руках бывший расхититель тискал коробок спичек — видать, на полном серьезе готовился жечь личные архивные папки и накладные в железном ведре.
— Виктор Сергеевич… Батюшки святы… — тоненько пискнула Лидочка, едва я переступил порог приемной. — В Москве… В Москве настоящие танки на улицах! По телевизору сейчас диктор выступал… Чрезвычайное положение ввели по всей стране! Военные и КГБ власть забрали, какой-то ГКЧП образовали! Горбачев болен! Война будет!