Я посмотрел сверху вниз в ее глубокие, мерцающие в полумраке серо-зеленые глаза. В них больше не было ни капли холодного металла безжалостного партийного ревизора — там светилась лишь глубокая, чувственная отдача красивой женщины, наконец-то встретившей настоящего, сильного Мужчину, способного брать на себя ответственность.
— Вы заработали полтора миллиона наличными всего за два дня. Вы доказали всем свою силу, — очень тихо, почти интимно шепнула Елена, наклоняясь ближе ко мне. — И что мы будем делать теперь?
— А теперь мы хладнокровно готовимся к нашему главному, генеральному сражению, — я мягко, но властно накрыл ее прохладную ладонь своей сильной, теплой кистью, переплетая пальцы. — В конце лета Союз неотвратимо рухнет. Я это знаю точно. Начнется великая, кровавая приватизация и разграбление. Жадные столичные дельцы, банкиры и мошенники всех мастей стервятниками побегут скупать сибирские заводы-гиганты за бесценок, за безналичные бумажки и ваучеры. Но мой «ТехМаш» мы им не отдадим. Мы выкупим его сами. С потрохами. До последнего ржавого гвоздя в заборе. Он будет принадлежать нам.
Елена посмотрела на меня снизу вверх с легким, завлекающим и восхищенным прищуром:
— Вы абсолютный безумец, Виктор Крылов. Красивый, расчетливый и очень опасный безумец.
— Я просто человек из будущего, который строит свою собственную, независимую империю, Елена. И я предлагаю вам разделить ее со мной, — ответил я.
И, не давая ей шанса на возражения, плавно склонился и коснулся ее губ долгим, глубоким, уверенным и абсолютно победным поцелуем. Она ответила мне со всей страстью женщины, уставшей быть «железной леди».
За темным окном загорались первые, яркие летние звезды. Огромный индустриальный комплекс завода «ТехМаш» спал тихим, уверенным сном сытого зверя.
Первый миллион наличными был взят с боем. И это была только разминка перед настоящей Большой Игрой.
Глава 9 Приватизационный пасьянс и радиационный блеф
Август девяносто первого года навалился на Новосибирск сухим, изнуряющим, звенящим зноем. Серый асфальт на Красном проспекте плавился к полудню, превращаясь в липкую черную нугу под шинами троллейбусов, но на закрытой территории завода «ТехМаш» этот зной воспринимался совершенно иначе. Здесь кипела яростная, созидательная жизнь: воздух пах раскаленным металлом, горячим бакелитовым лаком, озоном и тем особым, пьянящим ароматом реального коммерческого успеха, который невозможно спутать ни с чем другим.
Завод, еще три месяца назад стоявший на коленях в преддверии бунта, теперь работал как сложнейший, идеально отлаженный швейцарский хронометр. С переоборудованного конвейера ежедневно сходили сотни премиальных стереокомплексов «ТехМаш-101». Они сметались дилерами еще на стадии отгрузки. Из закрытого ОКБ профессора Штейна на ходовые испытания передавали уже новые, прорывные образцы — портативные всеволновые радиоприемники и сверхнадежные импульсные блоки питания для промышленных станков с ЧПУ. Живая, неучтенная Госпланом наличность лилась в бронированную заводскую кассу полноводной рекой, а картотека долгов перед Госбанком была высокомерно вычищена до последней копейки. Моя корпоративная империя накачивала мышечную массу.