— А как же строгие директивы сверху? Плановое снабжение исключительно через Москву? — с совершенно невинным видом уточнила Романова, заботливо подвигая генералу тарелку с рыбной нарезкой.
— А пусть они свои столичные бумажки свернут в тонкую трубочку и засунут глубоко в архив! — рявкнул Пьянков, так припечатав пудовым кулаком по дубовой столешнице, что зазвенела посуда. — Мне нужно, чтобы мои бойцы были сыты, техника исправно ездила, а связь не глушилась дешевым китайским ширпотребом! Твои «крыловки», Витя, у меня по всем дальним гарнизонам гуляют свободнее, чем официальный деревянный рубль. Военторги на эти чеки буквально молятся!
В теплом каминном зале собрались все те, кто железной рукой неумолимо толкал гигантский механизм корпорации вперед. Хладнокровная Лена, непробиваемый безопасник Губанов, въедливый финансист Сидоров, пробивной и хитрый Шевцов, и, конечно, старый боевой генерал-полковник.
Крылов неторопливо поднял свою стопку. Его голос прозвучал негромко, но в нем отчетливо лязгнула сталь высшей пробы.
— Что ж, господа. И прекрасная дама, — неспешно произнес создатель новой империи. — Девяносто третий год стал для всех нас монолитным фундаментом. Мы совместными усилиями возвели неприступную крепость, которую не пробить ни столичными рейдерами, ни дурной галопирующей инфляцией, ни насквозь продажными чиновниками. Девяносто четвертый станет годом нашей безоговорочной экспансии. Мы заберем под жесткий, тотальный контроль всю промышленную ось от Урала и до самого Тихого океана.
Президент корпорации сделал короткую паузу, внимательно обводя взглядом своих верных соратников.
— Наши процессоры будут биться в электронных мозгах каждого станка в этой стране. Наша закрытая связь накроет каждый регион. А наши сибирские деньги станут единственной надежной кровью этой обновленной экономики.
— За «ТехМаш»! За нашу общую победу! — рявкнул Пьянков, первым лихо опрокидывая чарку ледяной водки.
Тяжелый хрусталь мелодично звякнул, ярко отражая теплые, танцующие блики каминного пламени. А за панорамными окнами, высоко над заснеженной тайгой, гордо пылал на слепящем зимнем солнце золотой логотип корпорации. Незыблемый, монументальный символ наступившего нового порядка, отбрасывающий свою длинную и очень тяжелую тень далеко за пределы Сибири.
Глава 32
Январь девяносто четвертого года раскачивался не спеша, с заторможенной и ленивой грацией сытого бегемота. Пока в заснеженной столице ведущие политики страны со звоном делили кресла, пытаясь вспомнить, в каком именно лопнувшем банке зависли их новогодние командировочные, ситуационный центр «ТехМаш-Сити» жил в совершенно ином, хищном ритме.