— Один есть! — орет нападающий.

Наугад стреляю в три бегущих ко мне силуэта. Чтобы зарядить арбалет, противнику нужно несколько секунд. Ухожу перекатом назад, за вытянутую глыбу, откуда удобно отстреливаться и не подпускать подмогу, и чувствую необъяснимую слабость, разливающуюся по телу расплавленным свинцом. Секунда — и источник жжения локализуется в боку. Хлопаю рукой и вгоняю нож, вонзившийся бок, еще глубже. Боль такая, что кажется, вырублюсь. Но нет, держусь. Нож не трогаю, ведь если его вынуть сейчас, начнется кровотечение, и я умру за считанные минуты.

Выглядываю из укрытия, еле держа враз отяжелевший арбалет. Враги пытаются меня обойти: арбалетчик отбежал к холмам, второй залег в небольшом углублении, третий движется вдоль стены с тесаком наготове. Холодный пот льет рекой, заливает глаза. Только болевого шока мне не хватало!

Затуманенным взглядом смотрю на врагов за щитом: арбалет валяется на земле рядом с подстреленным мной телом. Аркан рубится с единственным оставшимся в живых, прикрывающимся щитом. Вэра пытается обойти налетчика и выстрелить ему в спину.

Кладу арбалет, стреляю по тому, что у стены, промахиваюсь, но он падает, уходя от выстрела.

Заметив наших, выбегающих нам на подмогу, закрываю глаза и опираюсь спиной на камень.

— Атака отбита! — необычно, нараспев кричит Тейн со стены.

Залегший в укрытии налетчик, тот, что предположительно меня ранил, пригибаясь, рвет к холмам, а другой, что у стены, не успевает: падает, сраженный болтом из арбалета Лекса. Но не сдается, ползет на одних руках.

— Сдавайся! — хриплю, обращаясь к прикрывшемуся щитом, но он то ли не слышит, то ли игнорирует меня и падает, разрубленный Арканом.

Мой новый союзник вскидывает трофейный щит над головой, трясет им. Запрокидываю голову, смотрю на зависший надо мной дрон и ловлю себя на мысли, что мы перестали обращать на них внимание. Мысли становятся медленными, ленивыми.

Подбегает Надана, садится передо мной на корточки.

— С тобой все…

Взглядом находит торчащую из бока рукоять ножа, распахивает глаза, тянется к ней, чтобы вытащить…

— Нет! Пока не надо.

— Хрена се! — выдыхает она, косится на снижающийся дрон, пытающийся снять ранение, но я предусмотрительно закрываю его рукой.

— Ничего серьезного. Повреждены мышцы, и все, никакой угрозы для жизни.

— Точно? — интересуется она, оглядывается на подходящего к нам Лекса.

— Да. Поспать четыре часа, пожрать — буду как новенький. Поверь, так и будет. А теперь слушайте. Сейчас доберусь до кровати и вырублюсь, позаботьтесь, чтобы была еда, и побольше.