разлет бровей, темные с проседью волосы и глаза, в которых словно плескался растопленный металл. Стоя чуть поодаль, она видела, что мужчина – кажется, он назвался Володей – досадливо хмурится, Жорка же преисполнен гражданского долга и уже готовится выписать штраф за неправильную парковку. Вера подошла ближе. Володя заметил ее, понял, что узнала, и, кажется, еще больше нахмурился. Жорка же расплылся в приветственной улыбке: – Верунь! Сколько лет, сколько зим… – Володя, что же Вы, я же Вам объяснила, что к нам в Сосновку сворачивать сразу после заправки. А Вы на два километра раньше повернули, – сразу начала она. – Привет, Жорка! Ты чего к моему гостю прикопался? – Откуда ж я знал, что это твой гость. – Протянул Жорка, с сомнением покосившись на неказистый жигуль. Раньше он что-то не видел, чтоб Веркины друзья на таких задрипанных тачках приезжали. – Нарушают вот, понимаешь. На газонах паркуются… Портят, так сказать, благоустроенность поселка. – Ну, брось, – отмахнулась Вера. – На этой клумбе уж лет восемь ни одного цветка нет. Тоже мне, достопримечательность. Давай-давай, отпускай нас с миром, получишь свой гешефт от кого-нибудь другого. – Да я что, я, как положено… – мялся Жорка, потом махнул рукой. – А, хрен с вами, замнем на первый раз. До свидания, – он покосился на права Володи, – гражданин Османов. Не нарушайте больше. Счастливого пути! Гаишник сунул Володе документы и, помахивая жезлом, полез в газик. Володя убрал документы в карман рубашки и поднял глаза на Веру. Внутри ощутимо дрогнуло, когда он вот так посмотрел на нее, прямо, без улыбки, остановив взгляд где-то в районе переносицы. – Здравствуйте, Володя, – сказал Вера негромко, чтобы не услышал Жорка, не успевший еще откатить свой газик. – Помните меня? – Помню, – согласился он. – Послушайте, мне очень неудобно, что я тогда Вам… нагрубила, – созналась она. – От волнения, наверное. Вы извините, пожалуйста, и еще раз спасибо! – Все нормально. Теперь в расчете, – отозвался он, кивнув в сторону голубого газика. – Вы с Жоркой осторожнее, – усмехнулась она. – Гаишники тут злые, голодные. Не самое хлебное для них место. – Учту, – кивнул он. Вере странным казался этот их разговор. Она чувствовала, что нравится ему, видела, как он смотрит на нее – жадно, по-мужски. А разговаривает неохотно, как будто тяготится ее обществом, хочет поскорее уйти. Думает, она должна всю жизнь теперь кланяться ему – спасителю? – Может, подвезете меня до Сосновки? – прямо спросила она. – Я сегодня без машины, джип в сервисе