несколько лет соберет отряд добровольцев, и будет держаться до последнего на улицах осажденного Грозного. В городе, ставшем похожим на любой город, охваченный войной – на Сталинград, Гамбург, Берлин, Бейрут, Сараево… Война пришла к ним в дом. И когда он понял, что его место там, на земле его предков, Автархан вернулся. В Чечню, на родину. Конец Первой Чеченской застал его к северу от Грозного. У него был отряд – людей он отобрал сам. Однажды к нему пришел улыбчивый человек, украшенный печатью Азраила, как называли здесь черную перчатку на правой руке, скрывавшую оторванные взрывом пальцы. Тот самый, с которым он когда-то познакомился в Каире; и по горячему убеждению которого попал в ваххабитский лагерь. Он узнал Самира по довольной улыбке жизнелюба и обжоры. Был вечер, и на углях жарился шашлык из украденного в селе неподалеку барашка. Уже не стреляли, но ездить по республике можно было только с конвоем. Когда мясо было съедено, Самир наклонился к нему и предложил отойти чуть в сторону, за круг света от прогоревших углей костра. – Брат, в штабе сопротивления уже знают о тебе. Сейчас не время умирать – мы должны выжить, ибо сказано, что побеждает тот, кто переживает своего врага… Решено собирать силы и строить новое, закладывать основу для будущего возрождения – и для войны, что принесет нам победу… Так Автархан стал начальником отдела только создающейся разведки Республики Ичкерия – страны, которой не было на карте, и штаба несуществующей армии. В его задачи входило определение долговременной стратегии действий на территории большого мира, и – террор. Операция Красные Цепочки была его детищем. Его и Самира. Самир отвечал за подготовку бойцов и отбор лучших из лучших – для его службы. Все это вспомнилось Автархану сейчас, когда он проснулся ранним весенним утром в разоренном войной родном городе. Умывшись, включил компьютер, просмотрел ленту новостей в Интернете. «Ничего, – кивнул самому себе Автархан, просматривая новостную ленту. – У нас тоже найдутся методы против них». На столе завибрировал мобильный телефон. Автархан услышал в трубке голос Самира: – Здравствуй, брат! Есть разговор к тебе… * * * С некоторых пор Самир с трудом засыпал. Забывался коротким тревожным сном, не приносившим отдыха. А всему виною было давнее предложение о сотрудничестве Советского офицера, говорившего с ним по-арабски с легким сирийским акцентом. Предложение, на которое он тогда согласился, теперь уже не понятно, зачем. Состояло оно в том, чтобы, оставаясь в связях с исламскими