ошибся? – спросил Белозеров. Свет в генеральском кабинете был неяркий, но Мага (он же «Капитан Багиров») болезненно щурился: ему казалась, что луч от лампы бьет ему прямо в глаза. Если он обознался, ошибка будет дорого стоить. Но он был уверен, что прав – человек, за которым ему поручили следить, оказался другом его детства Мовлади Умаровым. – Товарищ генерал, мы за одной партой с ним сидели. И год оттрубили в Афгане. Это он, сто процентов. – Значит, целиком на твою ответственность. Водишь его – но так, чтобы он и не думал, что его пасут. Из сортира в умывальник! Мага кивнул. – Товарищ генерал, мне бы людей побольше, чтоб не запалиться. И пару машин с московскими номерами. И несколько шоферов, чтоб менять можно было. Белозеров посмотрел на своего собеседника, хитро прищурился. – А не жирно будет? – Никак нет, товарищ Генерал. Этот педрила-информатор говорит – он хорошо натренирован, слежку просечет на раз. А тем более эта латышка, что с ними крутится, блондинка. – Ну хорошо. Работай. Свяжешься с сектором 3, выберешь себе людей. Но докладывать лично мне, каждый день. Мне нужно знать, чем они заняты – по ми-ну-там. Понял? – Так точно, товарищ Генерал. – И вот еще, насчет торчка этого, твоего информатора. Подумай, как его можно помощнее использовать. Он с ними в одном котле варится, мы всю самую важную информацию можем через него получить, как говорится, из первых рук. – Вас понял, товарищ генерал. Разрешите идти? – Валяй. Свободен! Когда за Капитаном закрылась дверь, Белозеров поднялся из-за стола, неспешно отошел к окну. Там, за тяжелой шторой была спрятана коробка Кубинских сигар. Открыл ее, задумчиво выбрал одну, снял ленточку этикетки, обрезал кончик и вернулся в кресло за столом. Не торопясь закурил, задумался. Почему-то ему не давал покоя тот всадник, которого он видел несколько дней назад с Верой на конной прогулке. Показалось, что где-то он уже видел этого… джигита. Но вот где?! Лица он разглядеть не мог – солнце било мужчине в спину, но Белозеров отметил, что человек сидел в седле крепко, горделиво – прирожденный наездник. Джигит… Джигит?! А! Вот оно… На столе затрезвонил телефон, и пойманная было мысль улетучилась. Но ничего, он обязательно вспомнит. На память Николай Петрович пока не жаловался. * * * «Мать твою, надо же было так вляпаться!» – Мовлади сел на старую колченогую скамейку в дальнем углу сада, окружавшего дом. Земля под ногами была усыпана осыпавшимися цветами сирени, на ветках остались лишь потемневшие, коричневые ссохшиеся остовы. Запущенный