Но она осталась одна. Она так его напугала, что он отбыл прямиком обратно в загробную жизнь. Я решил убраться, пока могу, и двинулся к двери, не дожидаясь, когда Мэри придет к тому же выводу. На улице все еще мело, и дорога домой стоила мне немалых усилий. Бредя в снегу, я не раз терял решимость. Когда я добрался до дома, пустого и холодного, я вытерся насухо, закутался и сразу заснул.

Дни сменялись неделями и до меня дошли слухи, что Мэри, несмотря на великую трагедию, неплохо справляется. Я встречал ее на воскресной службе и всегда предлагал ей лишний пончик, но она только зыркала в ответ. Поскольку количество взрослых прихожан мужского пола снизилось, я стал брать на себя больше обязанностей в церкви. Ярмарка и угощение после службы – немалая нагрузка, которую никто не рвался взвалить на себя, а может, и некому было, так что я предложил свою помощь. Я готовил лазанью, булочки в глазури и томленое мясо. Когда был в настроении, то пек сахарное печенье в форме крестиков и украшал его красной глазурью, изображающей кровь Христову. Не знаю, было ли дело в том, что нашептали им Ванда и Мэри, или женщины просто влюбились в мою стряпню, но у меня всю жизнь с женщинами не ладилось, а тут вдруг они стали роиться вокруг меня, что ни воскресенье.

– Джо, как тебе удается такой сочный кукурузный хлеб?

– Такое хрустящее печенье?

– Такая божественная свинина?

И вскоре я стал женатым мужчиной. Всю жизнь жил холостяком, но в расцвете лет оказался окольцован. Ее звали Миранда Кинг, и у нее были волосы как у ангела – платиновые, длинные, прямые – и челка, и когда я рассказывал ей, как натирать цыпленка, она заливалась смехом. Один раз она развелась, один овдовела и жила во внушительном старом доме на холме. Я переехал к ней и занялся стряпней. Меня хватило на два Рождества, как вдруг – бац – масло взяло верх, и мои артерии решили, что перерыв окончен. Трансляцию прервали. Прикрывать команду с фланга больше не требуется. Я не помню, ни как лежал в гробу, ни как черви заползали мне в уши. Помню, что был и вдруг перестал быть. Смаковал стакан ледяной воды и сам стал стаканом ледяной воды.

Разумеется, как только я вновь почувствовал под собой ноги, я отправился на поиски Миранды. Я решительно поднялся по холму и постучал в нашу дверь. Сначала никто не отозвался, и я нажал кнопку звонка. Наконец послышались шаги, и я приготовился к объятиям Миранды. Но дверь мне открыла вовсе не Миранда. На пороге стоял призрак Ника Кинга.

– Какого черта, Ник! Что ты делаешь в моем доме? – спросил я.

– Вообще-то это мой дом. И я был здесь всю дорогу. – Вид у него был самодовольный.