– Но ведь в этом и есть смысл уробороса, разве нет? – спросила Мэри. – Именно это он и сделал.

– Мы этого не знаем, – сказала Эйнсли.

– Ну, книга на это намекает, – сказала Мэри. – Страница после иллюстрации пуста.

Мэри нашла статью о мужчине из Японии, которому хотелось съесть и других, и себя. Она прочла, что японец и в самом деле кого-то съел: он выстрелил в затылок молодой француженке и положил ее тело в холодильник. Психиатр, который и написал эту статью, приложил к ней несколько стенограмм своих разговоров с японцем. Самую интересную часть Эйнсли прочитала вслух:

В: Зависит ли ваше желание съесть человека от его пола?

О: Да. Мне всегда хотелось съесть только женщин.

В: Когда вы впервые почувствовали желание съесть женщину?

О: Когда я учился в первом классе. Мне захотелось съесть девочку. Ее звали Юи. У нее были длинные прямые волосы, которые ее мама всегда подвязывала фиолетовым бантом. Однажды я забыл пенал, и она поделилась со мной ручкой. Наши руки тогда соприкоснулись, и я почувствовал, что хочу ее съесть.

В: Вам хотелось заняться с Юи сексом?

О: Думаю, я не знал, что такое секс. Я учился в первом классе.

В: А сейчас, когда вам хочется съесть женщину, вам хочется заняться с ней сексом?

О: Да.

В: Вам хотелось заняться сексом с француженкой, которую вы застрелили?

О: Да.

В: Перед выстрелом вы ее изнасиловали?

О: Нет.

В: А после выстрела вы ее изнасиловали?

О: Нет.

В: Почему?

О: Потому что мне слишком сильно хотелось ее съесть. Я был слишком занят и взволнован. Я отрезал кусочек от ее ягодицы и положил себе в рот.

– Не думаю, что этому японцу хочется съесть себя, – сказала Эйнсли.

– Да, – согласилась Мэри. – Думаю, ему хочется есть только других.

Эйнсли и Мэри продолжили обсуждать книги по психологии, а полуденное солнце постепенно клонилось к закату, намекая на приближение вечера. Мимо их скамейки прогуливались другие жители города, в основном молодые матери, сиделки и пенсионеры.

– Они смотрят на нас, – сказала Мэри.

– Кто? – спросила Эйнсли. – Те старушки?

– Да, – сказала Мэри. – На нас постоянно кто-то смотрит.

– Но и мы постоянно смотрим на других, – сказала Эйнсли. – Люди есть практически везде, все смотрят на всех.

– Но не все смотрят одинаково, – сказала Мэри. – Те старушки смотрят на нас не так, как смотрели парни из машины. И на тебя я смотрю не так, как смотрели на меня те парни.

– Ну, взгляд парней из машины означает жестокость, вернее, он подразумевает жестокость, – сказала Эйнсли. – Они могли бы даже ничего не говорить, их намерения все равно были ясны.

– А как смотрю на тебя я? – спросила Мэри. – Что содержится в моем взгляде?