– Звучит повеселее, чем засовывать в себя конечность за конечностью, – сказала Эйнсли.

В девять часов вечера Эйнсли собралась домой. Мэри ее обняла и проводила до заднего крыльца, откуда Эйнсли отправилась в лес. Ее золотисто-белые волосы развевались за спиной, а Мэри следила, как светлые пряди растворяются в чаще деревьев.

Утром они встретились в библиотеке, чтобы забрать свои книги о каннибализме. Набив ими рюкзаки, они вышли на улицу и свернули влево. Они пошли вдоль главной магистрали. Справа мимо них проносились машины. Одна из них замедлилась прямо рядом с девочками и опустила стекло. Внутри сидело четверо или пятеро парней, на вид им было лет двадцать. Один высунул голову из окна и что-то крикнул Мэри и Эйнсли. В машине пульсировала музыка. Несуразный комментарий молодого человека касался внешности обеих девочек и подразумевал его желание их изнасиловать. Эйнсли и Мэри не посмотрели ни на мужчин, ни друг на друга. Они схватились за лямки своих рюкзаков и уставились вперед. Замедлившаяся машина мешала движению, и грузовик сзади начал нетерпеливо сигналить. Молодые люди закрыли окно и уехали, а девочки продолжили свой путь, только Эйнсли предложила все же уйти от дороги и пройтись по лесу. Добравшись до парка у городской площади, они в изнеможении сели на скамейку. Мэри рассеянно читала вслух, едва открывая рот. Шум от дороги в отдалении казался особенно резким. Эйнсли, которая обычно возмущалась, если что-то мешало читать, на этот раз не жаловалась. Пока Мэри читала статьи из психологических журналов, где выдвигались теории относительно желания съесть себя, Эйнсли положила голову ей на колени и слушала. Почти все сходились во мнении, что это половое влечение, гипертрофированное желание совокупляться с самим собой, вводить в свое тело собственную плоть и таким образом доводить себя до оргазма.

– А если хочется съесть человеческую плоть, но чужую? – спросила Эйнсли. – Если хочется съесть не себя?

Мэри положила журнал на скамейку.

– Думаю, у этого должна быть совсем другая причина, – сказала она. – Это больше похоже на одержимость, на желание обладать кем-то настолько сильно, что хочется уничтожить.

– Но что, если это не желание уничтожить? – спросила Эйнсли. – Что, если это желание заняться сексом?

– Подожди, – сказала Мэри и снова начала листать страницы. – Может, между теми, кто хочет съесть других, и теми, кто хочет съесть себя, и правда есть сходство.

– Быть таким человеком очень грустно, – сказала Эйнсли. – Кого-то другого и правда можно съесть. Эту фантазию хотя бы можно осуществить. Но вот съесть самого себя? Не выйдет.