Глаза вана расширились от ужаса, ведь он прекрасно понимал, что такая тварь не станет разбрасываться подобными фразами просто так. И вместо того, чтобы вернуться, он сделал то, что было вполне объяснимо — дал дёру.

Однако старуха только зловеще рассмеялась. Она сделала один лишь шаг, выбросила вперёд руку, которая тут же удлинилась, став многосуставчатой, словно тонкая ветвь жуткого древа, и легко поймала беглеца за нога. Костлявые пальцы сомкнулись на его щиколотке, повалив лицом на гальку. Резкий рывок, и ван с диким воплем заскользил по камням, чьи острые края царапали и резали несчастного до крови. Алый след протянулся на пару дзё, когда Дацуэ-ба подняла перед собой извивающегося глупца и повернула спиной к напарнику. Старик Кэнэо вцепился треснувшими ногтями в плечи вана, заставив того голосить ещё сильнее. А потом одним движением сорвал со спины кожу.

Под ноги столпившимся брызнула кровь, окропив камни. Крик, наполненный болью и отчаянием, пронёсся по пещере, отражаясь эхом от мощных скал и исчезая где-то в вышине. Мерзкая старуха подняла вана над собой, чтобы мы увидели его рёбра и внутренности, которые уже готовы были вывалиться наружу.

— И так будет с каждым! — прокричала она хриплым голосом. — Никто не обманет смерть!

В толпе моментально воцарилась тишина.

Старик тем временем бросил окровавленную кожу на ветки, которые провисли на пару ладоней.

— Грехи! — прорычал Кэнэо. — Ты погряз в них, но успел оставить и добрый след в жизни, — кожа исчезла, нарастая на тело бедняги. — Пошёл прочь с наших глаз, презренный!

Он с силой толкнул вана к каменной пирамиде, когда того поставили на камни. А когда он скрылся, старик повернулся к нам и расплылся в зловещей улыбке.

— Ну что, продолжим? — его цепкий взгляд остановился на дрожащей женщине, сжимающей ладошки мальчика и девочки, лет пяти от роду. — Вы следующие.

— Нет! — пискнул мальчонка и попытался вырваться. Но мать не пустила его, она понимала, что обратно дороги уже нет.

— Прошу, — умоляюще произнесла она. — Оставьте нас вместе. Мы не сможем жить в разлуке.

— Это решаем не мы, а Мироздание, — прокряхтела старуха, приближаясь к ним.

Семейная троица вновь сделала робкую попытку отступить, но ничего не вышло. Что-то их не пускало назад, подталкивая к мерзким тварям.

— Так, посмотрим, что тут у нас, — старуха бесцеремонно стянула одежду с матери и отдала второму демону. Тот повесил её на ветви, которые наклонились совсем немного, но этого хватило, чтобы Кэнэо злорадно оскалился. Старуха же с насмешкой продолжила: — Твои дети могут идти к траве, они души беззащитные и ещё ни в чём не виновны. Но ты… — её безгубый рот растянулся в презрительной усмешке, — ты убила собственного мужа своими руками. За это придётся расплачиваться.