Я опустила взгляд на свои ладони, лихорадочно складывая куски этой древней истории.

— А Энтропы? — я снова посмотрела на него. — Они ведь тоже появились тогда?

— Именно, — Рейздан сузил глаза. — Раны, оставшиеся в самой ткани мира после той катастрофы, так и не затянулись до конца. Это и есть Изломы. Именно из этих трещин пространства спустя годы начали появляться Энтропы. Существа, которых невозможно назвать ни людьми, ни зверями. Они словно родились из обломков разрушенной реальности, остатков древней магии и осколков пространства после Великого раскола. С тех пор минули века

— Значит, сам мир наказал вас за жадность, — тихо произнесла я, не отрывая взгляда от его лица.

Рейздан оказался удивительным, завораживающим рассказчиком. Я ловила себя на том, что с каждым его словом мне становится всё интереснее разгадывать этого мужчину. Изголодавшийся по знаниям разум впитывал историю Этера, а внутри росло странное, новое для меня притяжение к Лорду Целестии.

Мужчина перевел взгляд на мою руку, лежащую на столе. Его длинные пальцы плавно скользнули по скатерти и мягко накрыли мою ладонь. Я замерла, остро ощущая тепло его кожи, но руку не убрала. Я осталась сидеть неподвижно, глядя в его потемневшие карие глаза.

— Можно сказать и так, — ответил Рейздан, и его большой палец едва заметно погладил мою кожу. — Появление Энтропов — это цена нашей гордыни. Существа, способные убивать бессмертных Иверийцев, родились как кара за то, что наши отцы не смогли поделить земли. Этер вернул нам долг кровью.

— Значит, не только люди в Гнили страдают, — я горько усмехнулась, чувствуя, как его тепло разливается по моим пальцам.

— Страдают все, Ами, — Рейздан чуть сжал мою ладонь. — Возможно, ваш народ погибает от голода, нищеты и болезней в трущобах. Но мы, Иверийцы, точно так же умираем на Изломах, сгорая в когтях Энтропов. Смерть просто приходит к нам в разном обличье.

Услышанное никак не укладывалось в голове, но один вопрос всё равно продолжал мучить меня. Самый болезненный.

— Я всё равно не понимаю, — я посмотрела на наши сцепленные руки. — При чём здесь обычные люди? Почему Этер так жестоко наказал человеческий род, заперев нас в Серой Гнили? Что люди сделали не так?

Рейздан вздохнул, и его ухмылка на секунду исчезла.

— До Великого раскола люди и Иверийцы жили на одной земле, — спокойно начал он объяснять. — Да, человеческая раса всегда была слабее, у вас не было магии Сводов. Но люди не были бесправным скотом. Вы были обычными слугами, селились в наших городах, работали во дворцах, и за этот труд вам платили золотом. Не было никакого рабства. Но когда мир треснул на части, всё изменилось. Каждый Свод замкнулся в себе, а выжившие люди оказались отрезаны и заперты в Серой Гнили — на клочке бесплодной, отравленной земли.