— Марта.
— Верно. Вижу, ваши дела пошли в гору?
Я была сегодня в платье, что подарили мне у Озеровых. И еще — в батистовой сорочке и кружевных панталонах. Хоть об этом никто не мог знать, а уверенности хорошее нижнее белье прибавляло изрядно.
— Не жалуюсь, господин Лучевой. Недавно я получила патент и вчера открыла собственную прачечную.
— Поздравляю от всей души! — мужчина искренне улыбнулся и взмахнул руками. — Такая успешная дама теперь должна и одеваться соответствующе, верно? Хотите, подберем вам новый гардероб?
— О нет, я пришла за черной краской. Вы ведь возите товары с Севера. Нет ли у вас краски Стреловских мануфактур?
— Разумеется, есть. Сейчас принесу.
Я его уже не слушала, замерев от восторга. Среди платьев и жакетов, почти потерявшись в темном углу, деревянном манекене висело оно.
Пальто.
Оно было не просто прекрасно. Оно — символ. Осколок той жизни, от которой я почти отвыкла. Толстая шерсть пыльно-голубого цвета, мягкие складки. Воротник-стойка. Широкие прорези вместо рукавов — к такому наряду полагаются высокие, до локтей перчатки. В мою бытность княжной Снежиной у меня имелся подобный наряд, только более короткий, до середины бедра. И с чудесной вышивкой на полах. Я носила его ранней осенью на улицу, а зимой — на дружеские обеды и ужины в холодных северных замках. Это было модно. Но тогда все носили что-то подобное.
Здесь же похожий наряд я видела лишь на Альмире, но у нее он был изумрудного цвета, с капюшоном и меховой оторочкой, длиною почти до пят. Надо признать, пальто дочери головы выглядело очень эффектно и роскошно.
Заметив мой тоскливый взгляд, торговец тут же засуетился:
— Отличное пальто, госпожа! Северный покрой, модная модель! Примерьте, оно же на вас пошито! И всего два золотых.
Два золотых. Дорого. Но пальто определенно того стоило хотя бы потому, что второе такое вряд ли у кого-то на Юге будет. Кроме Альмиры, конечно.
Насчет моды я сомневалась: скорее всего, на Севере уже носят что-то другое. Но пальцы сами собой погладили плотную шерсть. Не колючая совершенно. Мягкая.
— Я привез их из Устинска, — пел соловьем торговец. — Только две модели: зеленое и вот это, голубое. Зеленое, кстати, на днях купили.
— Да, дочь головы. Я видела. Нет, не уговаривайте. Что скажут люди? Разве прачка может носить то же, что дочь головы?
— Да вы примерьте, я ж не требую у вас денег! Просто накиньте на плечи… ручки вот сюда… позвольте, я поправлю… Нельзя такое говорить, но если поставить вас и госпожу Альмиру рядом — никто и не скажет точно, кто из вас дочь головы!