— С госпожой Шанской мы на паях открываем прачечную, — любезно сообщила я. — Это никакой не секрет, можете спросить у тети. Болит. Я всю ночь сидела с этим дурацким платьем. Не думайте, что только с магией. Свежие чернила прекрасно выводятся с помощью горячей воды и горчицы. Взгляните на мои руки — все в ожогах.
И я доверчиво раскрыла перед дознавателем ладони.
Сам напросился. Обмолвился, что неравнодушен ко мне — и я не могла не воспользоваться моментом. Я все же женщина, и женщина с мозгами. Не стоит меня недооценивать.
Глава 14 О дознавателях
Гор осторожно прикоснулся пальцами к ожогам и нахмурился.
— Вы странная женщина, Марта. Необычная. Нельзя же быть такой вот…
— Можно, — тихо ответила я, пожимая плечами и морщась. — Мое право как женщины, как брошенной невесты — помочь в такой ситуации.
— Послушайте…
— Да?
— Я очень боюсь показаться вам навязчивым и даже наглым…
Началось. Сейчас что-то будет просить.
— Я умею делать массаж.
— Что? — испугалась я.
— Массаж. Помогу вам с шеей, станет легче, обещаю.
— И откуда такие познания? — совершенно растерялась я, не зная, что на это ответить.
— Это секрет. Но если вы позволите…
Я кивнула. Не думаю, что он мне навредит. Что же касается репутации… меня сегодня забрали в полицейский участок. Меня, княжну Снежину! Куда уж хуже? Маменька бы уже билась в истерике…
Гор встал за моей спиной, опустил руки мне на плечи и нажал большими пальцами на шейные позвонки. Что-то хрустнуло, но боли не было.
— Я в юности участвовал в подпольных боях. Там научился вправлять кости.
— Что? — изумилась я. — Ну нет! Вы лжете!
— Вовсе нет, все так и было, — бархатный смех за моей спиной, сильные пальцы разминают шею и плечи, да так сладко, что я с трудом сдерживаю стон блаженства. До чего ж хорошо! — Я был таким дураком…
— Ваш отец знает?
— Конечно, нет. Он бы меня прибил. Так не больно?
— Вовсе нет. Вы маг?
— Разумеется. Природник. Не целитель.
Надо же! Мужчина меня трогает, и весьма интимно. За шею, за плечи — хоть и через одежду. И небо на землю не упало, и я даже не краснею и не падаю в обморок от омерзения.
Да, Гор определенно мог бы стать для меня морковкой.
— Вы выигрывали бои? — разбиваю я вязкую, неловкую тишину.
— Когда как. Иногда побеждал, иногда был бит.
— И для чего вы это делали?
— Я же — сын полицейского. Более того, самого главного полицейского в Большеграде. Отец у меня строгий, даже суровый. Я был счастлив делать то, что он точно бы не одобрил. Это было весело. Ну, и деньги платили неплохие.
— Но ведь ссадины… синяки…
— Отцу я говорил, что дрался с мальчишками. Он злился, но не так, чтобы сильно.