— Рассказать тебе что-нибудь? — спросил напрямую.
Девочка чуть улыбнулась.
— А разве у тебя нет хитрого плана, как меня отвлечь?
Вздохнул и развёл руками, признавая своё поражение.
— Я не очень хорош в общении… Особенно, когда речь идёт об обычной гражданской жизни. Треть своей жизни провёл на военной службе, четверть на службе в ЦРУ, в специальном подразделении, что мало отличалось от военного, — я сделал неопределённый жест. — Байки армейские рассказывать я горазд, но в повседневной жизни неуклюж и неловок. Листай.
Элис перевернула страницу.
— А почему так?
— Почему что? — не понял я вопроса.
— Ну… Ты же должен быть приспособлен к сложным ситуациям. Так почему становишься неловок?
— А, это.
Задумался, формулируя мысль.
— Наши мозгоправы объясняли бы всё умными словами. А если говорить, как я это вижу… С чем бы сравнить? Попробуй представить, что ты научилась отлично ездить на машине, а тебя посадили за руль мотоцикла. Вроде бы вот дорога, правила движения те же, но управление совсем другое. Ты хочешь резко дёрнуть руль или надавить на тормоз, а надо наклоняться в сторону и лишь отпустить газ.
Я погасил сигарету об пол и спрятал оставшийся фильтр обратно в пачку. Не буду мусорить.
— Заходишь в магазин. Над дверью трель звонка, предупреждающего продавца о твоём приходе. А сам вздрагиваешь, даже если знаешь, что там висит этот звонок. Потому что тысячу раз до этого на любой резкий звук пригибался и перекатывался в укрытие. От этого, без дураков, зависела твоя жизнь. И так во всём. Я не люблю сидеть спиной к окну и дверям. Могу себя пересилить, но постоянно испытываю дискомфорт. Физически не могу расстаться с оружием. Ненавижу фейерверки. Перелистывай.
Девочка, внимательно меня слушала, и потому немного сбилась. Но протянула руку и перевернула страницу.
— С музыкой вообще беда. Я физически не могу слушать современную музыку, — я задумчиво посмотрел на Элис. — Ты, наверное, меня даже поймёшь.
Она удивилась.
— Да?
Киваю.
— Ага. Включается музыка, любая, неважно какая мелодия, о чём поют. Если на акустической гитаре, скрипке или пианино, например, на одном инструменте — я могу слушать. Но если барабаны — всё, приплыл. Я не слышу музыки, а в голове только картинки. Помнишь, я тебе про друга рассказывал.
Она кивнула.
— И что это только один самый дерьмовый день, — подтвердила Элис, она помнила.
— Не ругайся, — пожурил я вновь закуривая. — Меня возвращает в те дни. Листай.
Элис отвернулась в сторону и механически перевернула страницу. Но всё так же рукой.
— Да, понимаю. С этим ничего не сделать?