Эти бойцы на блокпосту внешне мало чем отличались от бинхайцев. Но что-то было не так, и Шутник никак не мог понять, что именно. Чутьё подсказывало неладное, и оружие было наготове.

— У меня тут есть фляжка со спиртом, — он хлопнул себя по боку. — Обменяю на какую-нибудь жратву. Жрать хочу — не могу. А то у нас только галеты остались, даже тушняка нет.

— Вы нашу еду есть не будете, — сержант продолжал улыбаться. — У нас только своя.

— Ну да, помню, — Пашка хохотнул. — Как-то раз угощали, я с толчка потом неделю не сходил. Как называлось? Лацзицзи? Или как?

Сержант на мгновение замешкался.

— Именно так, — он снова чуть поклонился. — А вы чего не заезжаете? — спросил сержант. — Код же назвали, всё в порядке.

— А мы вас проверяем, — Шутник выпустил дым и подмигнул. — Имперская армия, сам понимаешь. Такие дела, пацаны. Проверяем все посты на островах. Сейчас на север рванём.

— Тогда напиши в рапорте, что у нас всё хорошо, — сержант снова заулыбался.

— Конечно, братан, так и напишу. Давай, до встречи.

Сержант-бинхаеец отошёл на пару шагов назад, он и остальные бойцы улыбались. Шутник зашагал прочь, чувствуя, что колени не гнутся. Казалось, что вот-вот раздастся выстрел в спину.

Он понял, в чём была причина. И дело даже не в том, что бойцы РВС охраняли имперскую базу. Имперских частей на острове было немного, поэтому привлекались и другие войска.

Дело было в другом.

Шутник вернулся к колонне, забрался на броню рядом с лейтенантом и постучал прикладом по крышке люка. БД-49 развернулась, выпустив из выхлопных клапанов облачко сизого дыма, и поехала прочь.

Бойцы на блокпосту смотрели им вслед, оставаясь на позициях. Десантники на броне держали автоматы наготове.

Бронемашина отъезжала от базы, её трясло на кочках, и Пашка придерживался за скобу на башне, чтобы не слететь с брони.

— Ну и что там? — спросил лейтенант Смирнов.

— Не наши, — тихо сказал Шутник, подумав ещё раз.

— Почему?

— Совсем другие. Бинхайцы редко улыбаются, но громко смеются. И вообще, они очень громкие. А эти вежливые такие. И кланяются, а там кивают!

— Это не показатель, — оборвал его Смирнов.

— И когда мы там были, в Бинхае, они нас постоянно угощали какой-то гадостью, которую даже жевать невозможно, то острая, то вонючая. Прикол это у них такой, сами-то жрут и над нами ржут, когда мы это есть не можем.

Бойцы, ехавшие рядом, закивали.

— Будто стекло жареное ешь, — продолжал Пашка, — сначала во рту всё горит, а потом, когда на толчке сидишь, ещё и внизу…

— Сержант, — сурово произнёс Смирнов.

— Виноват. А тут даже не предложили ничего.