— Почему? — тупо спросил я.

— Ожидался прорыв. А в Архлебове — большой госпиталь. Остались добровольцами. — Петя помолчал. — Из этой группы выжило двое. Один в беспамятстве до сих пор в тётушкином госпитале. Второй — Дерунов, благодаря которому… Благодаря которому наши там и выстояли.

Я смотрел на Петра, молча ожидая пояснений.

— Инициировался как некромант и поднял целое поле мёртвых против коалиции. Там свидетели ещё всякое говорят, но больно уж оно…

Я с силой ударил ладонями по рулю:

— И зачем ты мне всё это говорил, Петька⁈ Зачем надежду дал⁈ Это не может быть Аркашка, ты понимаешь, не может!.. Не бывают оборотни…

— А выходит, бывают!!! — заорал в ответ Петя. — Он в санитарный поезд попал не к кому-нибудь, а к самой Анечке!!! Нашей, Румянцевой!!! Она! Его! По фото! Тоже опознала! Он некромант, Илюха!!! — Петя чуть успокоился и выдохнул: — И это точно он. Она руку смотрела на частичное обращение. Белый медведь. Высший! А Дерунов бурым был.

— Может, поседел?.. — боясь поверить, брякнул я.

— Ага! И от душевного потрясения научился шагоходы водить и прозрел секретные тревожные коды. Нет. Смерть рядового Дерунова подтверждена. Зачислен в погибшие в бою. Смертью храбрых. Что касаетсянашего Аркадия, согласно показаниям санитарной команды и части раненых, он участвовал в разборе завалов «Императора Константина». Более двадцати человек его опознало.

Я откинулся на спинку сиденья. В висках стучало.

— Так Аркашка жив⁈ Ты говоришь, в санитарном… Где?.. Сима поедет…

Петька с силой потёр виски, взъерошил волосы:

— Теперь худшее.

— Худшее?.. — внутри всё оборвалось.

— Три дня назад… Как раз разбирательство шло! — стукнул себя по колену Петя. — На стоянку санитарного поезда в Бранковице прибыл дьякон из обители Марка Печёрского. Анечка сказала, перед этим Аркаша был очень плох, в беспамятстве и крайнем истощении, даже рук поднять не мог, хотя она и пыталась. Этот дьяк что-то сделал. Как утверждает, в чётком соответствии с инструкциями монастыря, хотя Аркашкиному Зверю его манипуляции не понравились. Санитары говорят, дьяк орал, что в монастырь парня заберёт на исследования.

— Представляю, как Аркадий обрадовался… — пробормотал я. — У него после всех этих докторов-профессоров на обследования идиосинкразия.

— Да уж мне-то не объясняй, в курсе. Потом снова вызвали нашу Аню. Она говорит, лучше стало, он и стоять уж мог, и даже улыбался. А потом… В общем, оставили его переодеться. И… — Петя развёл руками.

— Ну⁈ Да не тяни ты!

— Исчез Аркашка. Ни слуху ни духу.

Я вскочил, забыв, что в машине сидим, тюкнулся головой о потолок и снова сел: