— А вы?

— А я рядовой, — развёл я руками. — У нас чины не по родству, а по выслуге дают.

— Да не о том речь! — возопил Мюллер. — Вы — сын герцога Топплерского⁈

— И жалеть об этом не буду, не дождётесь, — усмехнулся я.

— А мы… А я… — Глаза у мельника выпучились, и он внезапно вскочил навытяжку: — Прошу простить меня, ваша светлость!

— Да прекрати придуриваться, Отто! — махнул я на него рукой. — Во-первых, сын герцога — не герцог, и вам обоим это должно быть известно.

— Но всё равно… — Бенедикт тоже растерялся. — Ландграф?

Пришлось согласиться:

— На дойче — «ландграф фон Железногорск». В Российской империи — просто граф, но это к делу не относится. И не вздумайте меня сиятельством величать! В наших обстоятельствах только этого и не хватало! Что ещё вы хотели узнать?

— Но почему… почему вы совсем один? — потрясённо спросил Мюллер. — Вы же ландграф! Где ваша армия? Хотя бы отряд?..

— Вашего внука пошла сопровождать моя армия, — ткнул я большим пальцем за спину в окно. — Ещё кошка, она считается?

Бенедикт вдруг посмотрел на Мюллера и задумчиво сказал:

— Ты понимаешь, он же как принц в изгнании…

— Не-не-не! — испуганно завопил я. — Только никому вот это не говорите! Это же романтический… э-э-э… — я хотел сказать «бред», но испугался обидеть пожилого человека, — излишне романтический настрой, вот! На войне это нам не надо!

— Правильно, — неожиданно согласился священник, — это будет размягчать ряды ваших сторонников.

Так, похоже, он уже мысленно составил для меня армию. Или как минимум отряд.

— Э-э-э… а мы… а нам… — Мюллер никак не мог успокоиться и летал под потолком, как мотылёк вокруг лампы. — Ваше сиятельство, как нам к вам обращаться?..

— Я же просил… — тяжко вздохнул я. Меня ещё в Иркутске все эти реверансы с титулами достали, и тут, на войне, то же самое да по тому же месту, а? — Во-первых, герр Мюллер, у меня от вашего мелькания головокружение начинается.

— Действительно, Отто… — поморщился Бенедикт, — сядь уже.

— Да как я могу⁈ — завопил мельник, тыча в меня руками.

— Ты меня, между прочим, чуть взашей с мельницы не выгнал! — напомнил я. — И ничего!

— Так я же не знал!

— Как славно было! — фыркнул я. — Давайте уже как раньше. И внукам вашим не смейте ничего говорить, ясно?

— Ясно, — кивнул Мюллер, снижаясь, и потёр лоб. — Оно и правильно, не надо им…

— Вот и отлично.

— Но простите! — привлёк моё внимание отец Бенедикт. — Неужели вас ни разу не проверяли на предрасположенность? После Цюрихского магического симпозиума от сорок третьего года это же общепринятая практика!

— Спасибо, я в курсе. Проверяли, неоднократно. Инициация прошла аномально рано, вы верно, в курсе?