— Но позвольте… — изумлённо раскрыл ладони священник, — то, что мы видим…

— Это началось совсем недавно. Не прошло и месяца. Наверное, даже меньше. Столько всего произошло, кажется, что целая вечность вместилась в этот период. Но двадцать четвёртого декабря я получил результаты экзаменов — я был худшим по магическим дисциплинам в группе.

— А где вы учились? — быстро спросил Бенедикт. — Если это не секрет?

— Да какой уж секрет. В специальном военно-магическом училище города Иркутска.

— Я слышал, это серьёзное заведение, — кивнул священник. — Наверное, на фоне выдающихся сокурсников вам казалось…

— Да я даже согреться не мог на ходу! — с отвращением к себе-прежнему воскликнул я. — И некромантом я себя осознал совсем недавно. — Я нахмурился, соображая. — Четыре дня? Или пять? Я некоторое время был в беспамятстве.

— Пять дней⁈ — Присевший было рядом с нами Мюллер вскочил, уронив стул. — Как «пять»? Всего пять??? Бенедикт! Это же совсем близко! Мы рядом с разгадкой!!!

— И всё же, я бы начал раньше. — Бенедикт сложил пальцы домиком. — Не исключаю, что пять дней назад процесс принял бурные формы, но некоторое время он развивался скрыто, я уверен. Давайте будем отталкиваться от той даты, двадцать четвёртого декабря, то есть три недели назад.

— Хорошо! — Мюллер поднял стул и снова сел рядом с нами, решительно скрестив на груди руки.

— Аркадий, подумайте хорошенько, — Бенедикт смотрел на меня очень внимательно, — до того дня вы не чувствовали каких-то изменений, отклонений в собственном самочувствии? Точно ли всё было как обычно? Какие-нибудь… мнэ-э-э… отзвуки голосов? видения? или, знаете ли, нетипичные ощущения — допустим, накатывающего жара?

— Нет. Не было ничего.

— Хорошо. Тогда пойдём маленькими шагами…

И что вы думаете? Пяти минут не прошло, как Бенедикт докопался до поцелуя с Хотару! Поцелуя, который сработал, как разорвавшаяся бомба.

— Вот! — шёпотом сказал Мюллер, уставившись на священника. — Вот она! Мы нашли её!!!

— Нашли кого? — сварливо спросил я. — Я понимаю, что вы что-то поняли. Могли бы вы быть столь любезны…

ОГЛУШИТЕЛЬНОЕ

Город Иркутск

14 января 1948 года, вечер

Коршунов Илья Алексеевич

— Ты прости меня, Петь, — медленно сказал я, ощущая себя совершенно деревянным, — но в ресторацию мы сейчас не поедем.

— Да какая уж ресторация, — он потёр лоб, — поехали домой. У ворот меня высадишь. — Усадьбы у нас с ним стояли, что называется, двери в двери.

Доехали молча.

— Серафиме как скажешь? — спросил он, берясь за ручку уже собираясь выходить.

— Думаю. Ты если что…

— Как только любая информация — сразу! — Петя коротко кивнул и вышел. Постоял, глядя, как я разворачиваюсь, сурово зыркнул на кого-то невидимого в кустах и устало побрёл по выложенной плиточкой дорожке к своему крыльцу.