— Вы, возможно, удивитесь, но по этой теме я читал, и довольно много.
— Выготского?
— И даже Юнга!
— О! Похвально!
«А-а-а-а-а!» — похоже, мельник носился вокруг усадьбы по большому кругу.
— Но все они сходятся в полной противоположности структур…
— Именно! Именно, мой друг! Разве вы не видите? — Бенедикт довольно потёр руки. — В этом и был корень вашей прежней слабости. Разнонаправленные векторы развития словно пытались перетянуть друг друга. Ни одна не могла победить. Как замершие весы с равно наполненными чашками. И ваш поцелуй с той кицунэ — он сработал не просто как катализатор, нет…
«А-а-а-а-а!»
— … он воздействовал именно на ту вашу сферу, которая касалась некромантии. — Бенедикт посмотрел на меня совершенно по-профессорски: — Вы понимаете?
— Почему именно на неё? Почему не на оборотня? Ведь она, как и я…
— Не-е-ет! — он покачал пальцем. — Она — не совсем как вы. Хоть лисы и способны рожать детей от человеческих мужчин, в полном смысле они не совсем люди. Они, скажем так, оборотни высшего порядка. Того уровня, которого человеку не достичь никогда. Лиса — концентрат самой жизни!
«А-а-а-а-а!»
— А в вас много лет копилась энергия, которую никто не видел и не канализировал. Вы знаете, почему стараются как можно раньше выявить потенциального некроманта?
— Я читал, — кивнул я. — Стихийно поднятые морги или, хуже того — кладбища.
— Вот! Монахи вашего монастыря «Марка Печерского» не раскрывают своих секретов, но они нашли какой-то способ убирать этот эффект бурной инициации…
«А-а-а-а-а!»
— Думаю, ещё пара кругов, и он успокоится. Так вот, в вас скопилась критическая масса энергии, дадим ей условно знак минус. А волшебная лиса — это словно мощный резервуар жизненной силы со знаком плюс.
— Эффект молнии… — прошептал я.
В этот момент в стену влетел Мюллер и сел на свой стул, тараща глаза и вцепившись в колени.
— Именно! — сказал Бенедикт, старательно делая вид, что всё нормально. — Теперь вспомним про две силы, которые боролись внутри вас. И когда один из векторов ослаб…
— Второй получил возможность двигаться! — выпалил Мюллер, потрясая руками с растопыренными пальцами. — Могу поставить собственный череп на то, что Зверь немедленно воспользовался ситуацией и сделал рывок!
— А потом… — начал Бенедикт. Но я уже сам понял.
— А потом они вошли в противофазу и начали усиливать друг друга! — воскликнул я. — Как качели!!!
НЕМНОГО КРОВИ
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера
14 января 1948 года, около трёх часов пополудни
Аркадий
Мюллер закрыл глаза, словно человек, на которого снизошла благодать. Но долго так сидеть, понятное дело, он не смог и посмотрел на меня искоса: