Ну что, достойно уважения. За себя не просит, только за родственника. Думаю, надо уважить просьбу.

— Ответишь на вопросы, и он останется в живых. Ответишь максимально полно и с содействием — то останешься в живых и сам. Ясно?

Ох как головой закивал, щас отвалится от усердия!

— Хорошо. Продолжим. Для начала, Габриель: сколько там очкариков?

Так. Если сержант будет пучить глаза ещё сильнее, они ж выпадут.

— Трое, господин, но отку…

— Здесь вопросы задаю я, — перебил я его скучным тоном. Етисткая сила, как-то уж совсем по-киношному получилось. Ладно, тренироваться буду. — Далее. Когда они должны смениться?

— Послезавтра! У них смена раз в три дня. Из Вены приезжают. Но они англы все.

Какой молодец, даже без подсказок!

— Англы? Точно?

— Точно. Я одного из них знавал до войны, пересеклись как-то в баре, в Неаполе. Он там с бригадой такую же будку монтировал.

— Молодец. Последний вопрос. Дверь заперта?

— Нет, господин, зачем?

— Кто там главный?

— Эдвард, он у окошка спит. Не нужно его пытать, он и так всё скажет, господин, поверьте мне, он… э-э-э… трусоват. Там, в Неаполе драка…

Надо же какой добровольный помощник выискался. Я посмотрел на кадавра:

— Ты! Рот заткнуть. Крепко держать.

Я неслышно подошёл к дальней двери и прислушался. Ничего. Судя по звукам, в той комнате тоже все спят. Все трое! Интересно, а зачем тогда дежурная смена электриков? Как они узнают, что что-то сломалось ночью, если все спят? Тоже нарушаем?

Приоткрыл дверь.

Ясненько. Сомневаюсь, что они тут для развлечения устав караульной службы штудировали. Запах-то, ядрёна колупайка! Ничего себе, «очкарики»! Техническая элита! Всего трое, и аж восемь бутылок на полу! Обманули тебя, Энрике. Не по бутылке, ой не по бутылке на нос тут… С другой стороны, не мне им морали читать.

Тут тоже было довольно тесно. Бо́льшая часть помещения была занята аппаратурой непонятного назначения, а меньшая, отделённая стенкой из железной сетки, представляла собой жилой отсек размерами чуть больше стандартной каюты дирижабля. Здесь был три спальных места: двухъярусная кровать у глухой стены и узкая койка вроде больничной — у окна, как сержант и говорил. Долго не рассуждая, я двумя ударами пробил виски́похрапывающим электрикам. А потом прыгнул задницей на живот спящему Эдди.

— Просыпайся, соня!

Наверное, это дико бодрит — проснуться с сидящим у тебя на животе незнакомцем и чем-то очень острым у горла.

— Подъём! — по-английски поприветствовал я Эдди. — У меня такая куча вопросов, ты себе не представляешь!

ПУТЬ БЬЯККО

Южная Моравия, где-то вдоль линии фронта