— Чё делать-то будем, вашбродь? — спросил подпоручика-целителя унтер, командир взвода охраны. — До гошпиталя-то, поди, втрое ближе, чем до части.

— Что? — спросил он, словно выныривая из забытья.

Вчера он провёл несколько операций, а когда нормально спал в последний раз — вообще не помнил, он издёргался и устал, пытаясь собрать крохи проскальзывающей рябью маны — чтобы поддержать хоть кого-то. И вот сейчас…

— Она ж ить их щас всех вылечит. — Унтер объяснял ему, как маленькому. — Вроде как, в гошпиталь-то и смысла нетути?

Но ответила неожиданно лиса:

— Я не смогу восстановить конечности. Для этого нужно время и специальные условия. Императрицын госпиталь. Этих — только залечить, закрыть рану.

Целитель тряхнул головой:

— Значит, всё равно в госпиталь. Там произведём контрольный врачебный осмотр, годные — на передислокационный пункт. Девушка…

— Меня зовут Хотару.

— Мы можем двигаться?

— Конечно, мне это не помешает.

— Тогда вперёд.

Санитарный обоз полз по дороге. Исцелённые бойцы передавали друг другу маленькую фотокарточку, пристально вглядываясь в серьёзное, молодое, почти мальчишеское лицо.

ОСОБО СЕКРЕТНАЯ ЗОНА

Нижняя Австрия, Хёрерсдорф, подозрительная будка

14 января 1948 года, вечер

Аркадий

В итоге Эдди действительно рассказал всё, что знал. А самое главное — показал.

По ходу, тут мы выиграли приз!

Ага. Прям красные сапоги с Масленичного столба сняли.

Я даже присел на кровать Эдварда, пока он мялся рядом.

— Сядь! — ткнул я ему в табурет у стены. — А теперь ещё раз, не трясясь, внятно и медленно. Вы обслуживаете установку подавления естественного магического фона?

— Д-да, — кивнул он.

Я смотрел на него внимательно.

— И этот сверхсекретный объект охраняет взвод пьянчужек-итальянцев, а обслуживают три пьянчужки-электрика из Англии? Ты готов поклясться в этом жизнью?

— Готов, — опять кивнул Эдди с потерянным видом.

Я посмотрел на него. На аппаратуру.

— Нет, я не верю, чтобы отряду таких идиотов доверили даже карту туалетов, не то что тайну всей коалиции.

— А нам ничего не говорили о назначении этих приборов, — ясными глазами посмотрел на меня Эдди.

Вот так, значит?

— В таком случае, колись, пьянь беспробудная, как ты об этом узнал? И если ты сейчас сочиняешь, поверь, лучше б тебе самостоятельно прям щас сдохнуть.

Эдди судорожно вздохнул и поправил словно душащий его воротник:

— Понимаете… Господин, у меня очень слабый дар. Почти нет. Вот я и…

— Какой? — уточнил я.

— Я умею быстро сбраживать молоко, — заискивающе улыбнулся англский электрик.

— Чего? Ты из рода деревенских ведьм, что ли?..

— Нет-нет! Э-э-э…Это не совсем правильное название дара. Просто мои предки несколько поколений делают сыр. Знаменитый «Корниш Янг»! — то, как мечтательно толстяк Эдди произнёс это название, остро напомнило мне моего деда. Ох, как он солил сало! Вкуснее не едал! Самое смешное, что даже батяня всех секретов у него не вызнал. Вот вроде немудрящая еда — солёное сало, а у одного — ну солёная жирная подошва, а у деды… М-м-м!